Конвой
Шрифт:
Неуклюже выбравшись из кабины, Генри сильно ударился головой, однако, не чувствуя боли, подскочил к одной из опор и, достав из кармана заготовленный накануне кусок проволоки, заблокировал им кнопку датчика.
Теперь даже после старта челнока компьютер покажет лишь открытие трех замков, но не оповестит рубку о выходе челнока за борт. Правда, через каждые два часа на экран поступал отчет о действиях автоматики, но к этому времени Аткинс уже намеревался быть достаточно далеко.
Вернувшись в кабину, он еще раз проверил запускающие механизмы, затем
Сзади захлопнулись створки, и началась откачка воздуха. Казалось, это длится бесконечно, хотя Генри знал, что операция занимала нескольких секунд.
Наконец на панели загорелась кнопка «отменить», позволявшая вернуться в бокс, если пилот передумает. Однако Генри не собирался передумывать. Он повторил команду «сброс», и катапульта вытолкнула челнок через открывшиеся в борту ворота.
Сразу исчезла привычная искусственная гравитация, и Генри уперся рукой в поток, поскольку забыл пристегнуться. В таком неудобном положении он пытался запустить двигатели, однако те молчали. Аткинс был уже близок к панике, когда корма шаттла вздрогнула и нагнетатели начали подачу топлива.
– Ну как же ты мог забыть, идиот?! Ведь на запуск дается двадцать секунд! – вспомнил наконец Аткинс и, включив тягу, начал разгонять судно, стараясь подальше убраться от вытянувшейся колонны транспортов.
Безусловно, кто-то из пилотов мог увидеть эту удалявшуюся точку, однако никому бы и в голову не пришло запросить капитана-пилота и поинтересоваться, что за судно он выпустил с левого борта.
Каждый в этом конвое знал свое место и не лез в чужие дела. На это и рассчитывал Генри Аткинс, и, как видно, расчет оказался верным.
10
Нику снился сон. Сон был хороший. В нем чудесная девушка – Мэри Хорнс, с которой он познакомился на четвертом курсе, – не бросила его ради капитана Трентона, как это случилось на самом деле, а, наоборот, оставила блистательного офицера ради еще несостоявшегося пилота Ламберта.
Они шли по городскому парку, держась за руки, а люди останавливались и, глядя на них, говорили: «Какая красивая пара…» В какой-то момент Ник осознал, что это сон и Мэри уже два года как стала миссис Трентон, однако он продлевал полет сонной фантазии, наслаждаясь коротким и ненастоящим счастьем.
К реальности его вернуло нудное попискивание монитора, на экране которого появлялся отчет о действиях автоматики. Машины и компьютеры были чрезвычайно умны, однако их постоянно проверяли люди.
Ник открыл глаза и поначалу не сразу разобрался, где он находится. Уж очень сильно увлекла его видимость счастливой любви.
Задремать на управляющем посту, да еще увидеть сон, это, конечно, очень стыдно. Хорошо, что сам Аткинс не застал его за этим свинством.
Желая как-то исправиться, Ник впился глазами в экран, шепотом проговаривая те сухие фразы, которые нехотя отображал компьютер.
«Продувка штуцера БМ-8346-МЮ –
«Зарядка батарей в кормовом ПАРЛ».
«Закачка в биоприемник фекалодеинтегратора», – тут Ник нахмурился. Слово было знакомым, вот только…
«Так это же туалет!» – обрадовался он и повернулся к штурману, который продолжал листать комиксы, однако, вспомнив, что сидит на месте помощника капитана-пилота, Ник вернулся к перепроверке.
«Сброс аварийного челнока с левого борта».
«Протяжка магистрали Б-3856-Б6».
– Стоп! – сказал себе Ник и еще раз вслух перечитал показавшуюся ему странной запись. – Сброс аварийного челнока с левого борта..
Думая, что слегка запутался, Ник решился спросить у штурмана:
– Мистер Быковский, чтобы это значило?
– Что, сэр? – переспросил Быковский, с уважением относясь к человеку, сидевшему на месте помощника.
– Вот это. – И Ламберт ткнул пальцем в строчку отчета. – Как это понимать?
– А так и понимайте, сэр. Сбросили аварийный челнок, и точка – Но кто сбросил?!
– А что говорит капитан-пилот?
– Ничего. Он в своей каюте отдыхает.
– Нужно его срочно вызвать, – обеспокоенно заметил Быковский и, аккуратно свернув книжку комиксов, засунул ее в карман. Затем подошел к стене, на которой была схема корабля, и, ткнув несколько кнопок, позвал:
– Сэр, будьте добры прибыть в рубку. Нештатная ситуация!
Сделав паузу, штурман подождал ответа. Ждал его и Ник, позабыв про остальной отчет, который продолжал выдавать аккуратный компьютер. Однако никакого ответа от Аткинса не последовало и сам он в рубку не явился.
– Наверное, он крепко спит, – предположил Ламберт.
– Я сбегаю за ним сам, – сказал Быковский и, сорвавшись с места, выскочил из рубки, будто на корабле уже начался пожар.
– Да что же это такое?! – вслух произнес Ламберт и автоматически прочитал еще одну строку отчета:
«Письменное поздравление механику Куману с днем рождения. Ему исполнилось тридцать семь лет. Составление меню вечернего праздника. Составление списка гостей с применением методов линейного отсечения и одновременная продувка узла УАТА-133моц».
– Ужас какая путаная машина, – пришел к выводу Ник и вдруг услышал отчаянные крики, будто кого-то удавливали живыми руками прямо в коридоре. При этом слышались громкие ругательства:
– Сволочи!… Шефа сдали!… Отца родного подставили!…
Ник вскочил со своего места и бросился в коридор, но тут же наткнулся на десяток автоматных стволов, которые были направлены на разные части его тела.
– Так! Хотя бы этот еще здесь! – воскликнул главный охранник, агрессивный субъект с лысой головой. Отпустив изрядно побитого штурмана, он указал на Ламберта пальцем и отдал распоряжение своим солдатам: – Пусть идет на место, а вы держите его на мушке. Караульте, пока я доложу шефу. И будьте внимательны – парень здоров, так что ухи на макухе… Флатц – ты за главного…