Конвейер ГПУ
Шрифт:
Вероятно, все это происходило от излишней мудрости «самого мудрого среди народов», от боязни «родного» при виде «чрезмерной любви своих сыновей». Этот великий провидец гениально предусматривал будущее, считаясь при жизни святым и непогрешимым. Его мудрые изречения становились лозунгами и миллионами пачкали заборы и стены.
На минуту невольно хочется сделать отступление от темы.
Набрасывая эти строки в городе Ялте, занятой германцами, услышал разрывы бомб, сброшенных с советских самолетов. Оказались убитыми десять мирных граждан.
Ну,
– «Будем бить врага на его территории.»
«Мудрый отец» и здесь оказался прав. Не важно, что бьет он не врага, а своих бывших «детей», но зато на территории, занятой Германской Армией.
Нельзя обойти молчанием и роли женщин следователей. Последние вызывают даже не возмущение, а просто ужас своим человеческим падением.
Женщины, – да разве они имеют право носить это название. С понятием женщины невольно ассоциируется мягкость, доброта и материнская любовь. Нет, это какие то исчадия ада, фурии в юбках, еще более циничные, чем мужчины.
Мне пришлось наблюдать на конвейере трех жидовок следователей. Одна из них навела на меня ужас своими полными цинизма словами и движениями. Подойдя к одному стоявшему на коленях мужчине и, приняв позу публичной девки, с забористым площадным вступлением заявила:
– Ну, как, все еще ломаешься, строишь из себя … невинность. Твоя … оказалась более податливой и уже во всем созналась. Как видно, ты ее дома не приучил к плетке. Сразу заговорила, как только по ее белоснежной спине заходила нагайка.
Лицо стоявшего на коленях исказилось мукой, и он невольно сделал движение. В воздухе просвистела плеть – и с окровавленной щекой последний упал на пол.
К сожалению я забыл его фамилию, по специальности он был инженер и его арестовали вместе с женой. Несчастного приподняли ударом сапога, а садистка продолжала:
– А может быть хочешь посмотреть на свою возлюбленную. Идем, покажу. Она отдыхает после только что проведенной очередной операции. Немного туалет не в порядке, зато все прелести наружу. Впрочем, другие сумеют лучше оценить ее достоинства, – ты уже наверное привык.
И, обращаясь со смехом к следователям, приглашает последних полюбоваться замученным телом женщины. Двое молодцов, гогоча, уходят вместе с ней.
Благородные черты лица этого мученика застыли. Он точно окаменел. Только слезы, крупные слезы горечи и бессильной ненависти к палачам текли из его глаз.
Завзятых садистов не удовлетворяли уже просто пытки и избиения. Таковые в поисках новых ощущений придумывали свежие номера своей программы.
Один из следователей, пресытившись всеми приемами палача, придумал особый способ разговора с подследственными. Будучи на дежурстве, последний однажды заявил:
– Ну, что мне с вами, сволочи, делать. Бить – руки устали, у сапог оторвал подошву, говорить – противно. Слушайте, что я придумал и исполняйте в точности. Непокорных забью до смерти.
– Как только придут другие следователи, я буду
– Ударю палкой по столу один раз, – всем немедленно становиться на колени.
– Ударю два раза, – быстро встать.
Было просто, ясно и понятно.
Утром входит очередная смена следователей. Здороваются и спрашивают, как дела. Наш изобретатель заявляет о своем новом способе разговора с этой «шпаной», делая жест в нашу сторону.
– Меня понимают без слов, торжественно об’являет он вновь пришедшим. В то же время палка ударяет один раз по столу.
Все немедленно опустились на колени. Следователи в восторге. Раздаются два удара. Моментально меняется поза, и все быстро встают на ноги.
Изобретатель гордо окидывает взглядом своих коллег, ожидая оценки. Последние чрезвычайно довольны и обещают внести некоторые добавления в это гениальное открытие.
Так добывались показания в шпионаже, вредительстве, терроре и прочих злодеяниях и преступлениях.
Враги народа, стоящие но углам в кандалах, были не кто иные, как самые скромные труженики, в большинстве интеллигенты – врачи, инженеры и профессора.
Что же заставляло всех этих людей переносить утонченные издевательства? Ведь надежды на спасение безусловно ни у кого не было. Почему же не броситься, хотя бы и в кандалах, на своих палачей и тем ускорить конец пыток.
Беседуя позже со многими на эту тему, я пришел к убеждению, что основными причинами были – во-первых – постепенное расслабление ваш, усугубляемое физическими пытками. «В здоровом теле – здоровый дух». Эта поговорка вполне подходила к данному моменту. Тела были замучены и искалечены, и дух в них еле теплился.
Но главной причиной, сдерживающей от последнего шага, все-таки были мысли о родных, близких тебе людях. Каждый прекрасно знал, что если он позволит себе хотя бы на секунду вцепиться в следователя, то вместе с концом своих мучений он подвергает смертельной опасности и самых близких людей, возможно – живущих еще на воле.
Живо остался в памяти одни очень симпатичный старичок – преподаватель пения. Его стойкость, с которой он переносил все пытки, была поистине изумительной.
Вначале я недоумевал, почему следователь с особым наслаждением избивает этого скромного человека. Позже выяснилось, что в числе его учеников был и следователь.
Вероятно, обладая в совершенстве приемами палача, последний не отличался другими талантами.
Преподаватель пения, видя бесплодность своих усилий, однажды заявил своему ученику, что у него нет ни голоса, ни слуха и посоветовал бросить эту затею. Но следователь был совершенно иного мнения о своих способностях и усмотрел в данном заявлении что то подозрительное.
И вот, встретившись на конвейере, незадачливый певец, избивая своего учителя, заставлял последнего все время тянуть высокие ноты, заявляя при этом торжествующе: