КонтрЭволюция
Шрифт:
И секунды не прошло, как Софрончук уже стоял перед сейфом. Занеся руку, он зажмурился. Решал в последний момент, что должен был выбрать Фофанов: день начала романа, физической любви или дату первой встречи, первого взгляда и поцелуя в щечку? Что он был за человек? Вполне возможно, и другие даты были для него не менее знаменательны. Например, день прихода на работу в ЦК… Эх, сюда бы психолога толкового! Ведь сейчас — или пан, или пропал. Если сейф взорвется, может и руку оторвать, говорят… Но делать нечего, надо решаться…
Сейф дружелюбно щелкнул и открылся. Секунду Софрончук стоял совершенно неподвижно, смотрел на сейф, а по лбу у него текли капельки пота. А майор и «медвежатник» стояли рядом и аплодировали.
В сейфе оказались девять одинаковых толстых тетрадей с видами Венеции на обложке. И ничего больше.
«Вот он, дневник!» — Софрончук схватил верхнюю тетрадку, стал листать…
— Товарищ полковник! Приказ начальника управления: не читая, запечатать в конверт и срочно доставить ему лично в руки!
Голос майора звучал угрожающе. Не ровен час, оружие в ход пустит, мелькнула мысль.
Но тут в руках у майора запищал «уоки-токи».
— Что, уже? Попытайтесь задержать их хотя бы еще на несколько секунд! Документы проверяйте помедленней…
Отсоединившись, побелевший майор прошипел:
— Доигрались! Смотряев с командой внизу, в подъезде. Наши их постараются задержать, но надолго не получится. Вот конверт и печать, товарищ полковник!
Софрончук с майором быстро запихнули все девять тетрадей в огромный коричневый конверт, майор запечатал его сургучной печатью.
Времени дожидаться, пока сургуч застынет, не было. Софрончук сказал:
— Майор, печать остается у вас, конверт у меня. Попытайтесь задержать здесь Смотряева, а я через второй вход выйду и полечу прямо к Ульянову — предупредите его, что я уже в пути.
Майор хотел было возразить что-то, но Софрончук не дал ему времени на дебаты. И только он выскочил за дверь, как услыхал низкий бас адмирала Смотряева.
— Так, что здесь происходит? По чьему указанию вы здесь находитесь? — гудел он, и было ясно, что он не склонен шутить.
Что ему отвечал майор, Софрончук уже не расслышал. Он ворвался в малую гостиную, схватил за руку Наталью и, не слушая ее хилых протестов, потащил за собой ко второму выходу. За дверью находился пост, а на посту — молодой веснушчатый капитан госбезопасности.
— Стой, предъявите документы! — закричал он, выхватывая пистолет. Но Софрончук тоже вытащил оружие, а также и свое удостоверение.
— Я полковник Софрончук! — страшно вращая глазами, орал он. — Выполняю правительственное задание чрезвычайной важности! Прочь с дороги, капитан, или пулю в лоб!
Капитан явно не был готов к такому повороту событий и отступил в сторону. А пистолет опустил дулом вниз, хотя и смотрел на Софрончука и его даму с явным сомнением. Кроме того, он схватился за «уоки-токи».
Но
Внизу дежурили знакомые ему офицеры «девятки», которые лишь под козырек принялись отдавать при виде взмыленного начальника и непонятной седовласой женщины. Только один какой-то старлей, видно, смотряевский, пытался возникать, но его быстро утихомирили.
А через секунду он уже усаживал Наталью на заднее сиденье ульяновской «Волги». Сам уселся рядом с водителем и закричал:
— Жми, Мишка, что есть мочи, в Кремль!
Форсированный «мерседовский» двигатель ревел, угрожающе выла сирена на крыше, и машина неслась по Москве, сгоняя с дороги транспорт.
3
Кабинет Ульянова оказался заперт. Софрончук отказывался верить дежурному, когда он стал его уверять, что начальник отсутствует.
— Пожалуйста, убедись сам, полковник, — сказал раздраженно дежурный и махнул рукой — проходи.
Софрончук долго дергал за ручку. Это было впервые на его веку. Обычно дверь не запиралась даже в отсутствие начальника, в любой момент мог потребоваться доступ к средствам связи.
— Ерунда какая-то, — недоумевал Софрончук. — Как это может быть? И где мне его искать?
Дежурный пожал плечами. И это тоже было что-то невероятное, разве такое возможно, чтобы неизвестно было, где шефа «девятки» найти? Просто небо на землю падало…
«Не избавиться ли от фофановских тетрадей? — думал Софрончук. — Опасной они стали штукой. Может, того, в приемную Смотряева отправить, и дело с концом?»
Но, поколебавшись, все же решил заложить коричневый пакет в свой собственный рабочий сейф и отправился по подземному ходу в здание ЦК.
Отпер дверь ключом, начал открывать ее и застыл. В кабинете горел свет. Во второй раз за день вынул оружие — а ведь до этого годами делал это только на стрельбах. Рывком распахнул дверь.
За его столом сидел, развалясь, Ульянов и глупо улыбался. С первого взгляда было ясно, что он подшофе. Перед ним стояло несколько бутылок коньяка — одна совсем пустая, вторая — почти, и две еще непочатые.
Софрончук не знал, как реагировать на это зрелище. Решил сделать вид, что ничего особенного не происходит.
— Разрешите доложить, товарищ генерал, — сказал он. — Ваше задание выполнено. Вот содержимое сейфа товарища Фофанова.
— Во как… Значит, не взорвался… Я не успел тебя предупредить — там, говорят, такой заряд, чтобы вскрывающего без разрешения хозяина убивало на месте. Но видишь, как удачно получилось… Ну, покажи, что там?
Ульянов трезвел на глазах.
— Это роман, товарищ генерал. Художественное произведение. Фантастический детектив, как я понимаю. С элементом мелодрамы. «Синдром Л» называется.