Контракт
Шрифт:
Я вернулся к своему компьютеру, продолжил поиски и был уверен, что нашел частный дом, где проживает сейчас Пенни Джонсон. Он был недалеко от моего дома, частный и – судя по информации с веб-страницы – дорогой. Я взял трубку и набрал номер.
– «Золотые дубы».
– Доброе утро, – ответил я. – Я хотел бы принести тете моей невесты букет цветов, когда навещу ее сегодня утром, и хочу удостовериться, что у нее нет на что-нибудь аллергии. Я забыл уточнить это у Кэтрин до ее ухода.
– Имя постоялицы?
– Пенни Джонсон.
– Простите,
– Да.
– Я не знала, что Кэти помолвлена.
Я прочистил горло.
– Это довольно недавнее событие.
– Что ж, нужно будет ее поздравить. У Пенни нет аллергии на цветы, но если вы на самом деле хотите заслужить ее благосклонность, прихватите лакомство для Джои.
– Джои?
– Ее попугая.
– О, а позвольте спросить, что лучше всего принести попугаю?
– Любимое лакомство Джои – манго, но он любит любые свежие фрукты или попкорн.
У меня было ощущение, что я оказался в Сумеречной Зоне. Даже в самых своих диких фантазиях я не ожидал, что проснусь одним субботним утром с планами жениться на мисс Эллиот, после того как остановлюсь прикупить фрукты и попкорн для птицы, принадлежащей женщине, которую я никогда не встречал.
– Манго и попкорн. Все понял.
– Сиделки любят шоколад, мистер… э-э?..
– ВанРайен. Ричард ВанРайен. Кэтрин уже была сегодня?
– Пока нет. Но полагаю, скоро придет.
– Ладно. Спасибо, э-э, мисс?..
– Тами. Меня зовут Тами. Пенни одна из моих любимых постояльцев.
– Рад это слышать. До скорой встречи.
Я повесил трубку. Мне нужно сделать несколько покупок.
Наряду с кучей лебезений.
Я остановился в дверях комнаты Пенни Джонсон, рассматривая ее внешность. Она была маленькой, пухленькой женщиной с белоснежными волосами и пухлыми щеками, которые были испещрены морщинами вплоть до глаз. Она подняла глаза на мой стук, с подозрением осматривая меня.
– Могу я вам чем-нибудь помочь?
Я зашел в комнату, держа в руке огромный букет.
– Здравствуйте, Пенни. Я – Ричард ВанРайен, друг Кэтрин.
– Правда? – она потянулась принять цветы. Из угла захлопал крыльями пестрый попугай, громко кудахтая. – Меня зовут Пенелопа. Я пока не давала вам позволения называть меня Пенни.
– Прошу меня простить, Пенелопа.
Я чуть поморщился на шум, издаваемый птицей, и вытащил свою вторую покупку.
– Я принес Джои лакомство.
– Что вы принесли?
Я порылся в пакете.
– Я принес ему манго. Положить его в клетку?
Она поджала губы, посмотрев на меня снизу-вверх.
– А вы умом не блещете, да?
– Простите, что?
– Он не может есть целое манго, молодой человек. Его нужно нарезать.
Я посмотрел на манго, потом на птицу.
– Ой. – Из пакета я вытащил упаковку
Она начала смеяться. Громкие раскаты веселья эхом отдавались от стен.
– Должно быть Кэти вы нравитесь за ваш внешний вид, ведь вряд ли из-за мозгов.
Я не смог сдержать ухмылки от ее острого языка. Кого-то она мне напоминала – женщину, которую я когда-то называл Нэна. За то небольшое время, что я знал Нану – она была единственным человеком, который обо мне заботился. Она была резкой, прямолинейной и без проблем выражала свое мнение.
Потянувшись слева от себя, она нажала на стене кнопку вызова сиделки.
– Тами положит их в воду и нарежет манго для бедного Джои. А если я ее любезно попрошу, то принесет нам кофе.
Я поковырялся в пакете и протянул шоколад. По крайней мере, с этим я справился.
– Возможно, это поможет.
Она выгнула бровь.
– Может с вами еще не все потеряно. А теперь присаживайтесь и расскажите, как вы познакомились с моей Кэти… и почему вы зовете ее Кэтрин. – Она улыбнулась, когда я достал вторую коробку шоколада. – Если это для меня, то разрешаю называть меня Пенни.
Пенни Джонсон была яркой, умной и, как я узнал, полна историй о Кэтрин в подростковом возрасте. Однако, как оказалось, ее краткосрочная память была шаткой.
Не единожды я подмечал пелену, застилавшую ее взор, и она начинала запинаться, если я задавал какие-то вопросы о настоящем. Тогда я вернул ее к более связным временам, спросив о том, как она повстречала Кэтрин. Она просияла и рассказала подробную версию услышанной мной вчера истории. Она описала худую, напуганную девчушку, которую обнаружила роящейся в мусорном контейнере в поисках еды. Она рассказала о боли и нужде, которую увидела в голубых глазах Кэтрин, и как поняла, что ей суждено было найти ее в тот роковой день. Я почувствовал ту любовь, которую она испытывала к юной Кэтрин, и обнаружил, что мне нравилось слушать о ее жизни.
После этого Пенни выбралась из плена своих воспоминаний, попросив принести что-нибудь попить. К тому моменту, пока нашел Тами, та показала мне кухню и я вернулся в комнату, Пенни уже дремала в своем кресле. Ее птица все еще сидела в углу, махая крыльями, а музыка, которая лилась из проигрывателя, когда я только приехал, создавала в комнате нежный фон.
Оглядевшись, было легко понять, почему Кэтрин хотела, чтобы она оставалась тут и почему так усердно работала, чтобы это длилось подольше. Комната Пенни была светлой и просторной, с большими окнами и наполненной мольбертами, коробками с грифельными мелками, карандашами и акварелью. На полках стояли книги и фотографии, а на стенах висело множество ее работ.