Контракт

Панасенко Дмитрий Сергеевич

[1] Скорее всего Сив имеет в виду крепкую полынную настойку.

[2] Смерть.

[3] Оберег.

[4] Священнослужитель.

[5] Изгой, бандит.

[6] Воин входящий в отряд.

[7] Подавитель разума.

Инструменты, что мы выбираем

— Ай! — Зацепившийся за скрытый под густым слоем листьев папоротника корень, Алдия, взмахнув руками так, будто собрался взлететь, покачнулся и завалился бы на спину, не поддержи его под локоть узкая, бледная ладонь стрелка.

Губы Ллейдера разошлись в широкой, неискренней улыбке.

— Изволили запнуться, мой добрейший господин? Не ушиблись? Осторожней надо быть, осторожней, скажу я вам, если позволите. Под иглицами да папоротниками корней да камней почти

всегда полно, если упасть, головой тюкнуться легче легкого. — Затараторил стрелок словно попавшая в ураганный ветер детская игрушка-трещотка. — Вот был у меня друг, Хоробырымашер звали, из потомственных ковалей родом. Здоровый был, ну чисто бык, на задние ноги вставший, гвозди каленые пальцами плющил. Я с ним во время северной кампании познакомился. Когда десятником арбалетчиков служил. Ну да, я стрелком, а он с двуручником ходил, копья отжимал да строй проламывал. Доппельзондер, как это кантонцы называют. Авангард. Все время в первом ряду. Силищи у него было… Тележное колесо мог на сто шагов метнуть. Не вру. Впрочем я об этом уже говорил. — Арбалетчик на мгновение примолк и задумчиво закатил глаза. — Так о чем это бишь я… Так вот. В битве сами знаете, как бывает, и топорами его колотили, и мечами тыкали и ножами резали, все с него как с гуся вода. А вот однажды, на привале, играли мы с ним в кости, вино пили да и решил он отлить отойти, споткнулся о корень и ударился головой о дерево. Не сильно вроде ударился, даже лоб не расшиб, а сам лежит и не двигается. Ну мы с парнями подходим, а он уже и не дышит. Вот так. — Сделав страшные глаза магут отпустив локоть волшебника развел руками. — Так что вы уж, добрый мой господин, поаккуратней.

— Ллейдер, будь любезен верни мне кошелек. — Безразлично протянул, видимо, совершенно не впечатлившийся рассказом арбалетчика, Алдия и оправив полы туники, выжидающе протянул руку по направлению к стрелку. — Когда следующий раз, попробуешь меня обокрасть, вспомни, что я могу сделать так, что у тебя пальцы отгнивать начнут. По одному. Медленно.

— Зачем пальцы? — Испуганно пискнул магут. — Я же пошутил, господин. Просто пошутил. Это я же так, для тренировки навыка, и часа бы не прошло, как я вам его бы обратно подбросил… — Со вздохом вытащив из складок плаща довольно увесистый, раздутый от солидно звякнувшего содержимого кожаный мешочек, арбалетчик горестно скривившись вложил его в протянутую руку мага. — Не надо, пальцы господин, я ведь действительно не со зла…

— Эта болезнь называется клептоманией. И проявляется у каждого пятого представителя твоей народности. Врожденная патология. Особенности строения крови. Я знаю, что тебе наверняка сложно сдерживаться, друг мой, но будем считать, что я тебя предупредил. — Почти ласково улыбнулся Алдия и пристукнув посохом повесил кошель обратно на пояс. — И, кстати, спасибо, что не дал мне упасть.

— Не за что господин. — С явным облегчением выдохнул Ллейдер. — Истинно не за что. А это, что… Правда болезнь? А я думал, что это так только церковники говорят, мол порченная кровь у моего народа… Э-э-э… Господин маг… — Стрелок замялся и отвел взгляд. — Если это болезнь. — Значит, это лечится? Потому как если лечится, то я бы что угодно отдал только бы…

— Заткнись, — громко буркнула тяжеловесно топающая впереди Сив и нырнув под зависший в локте над густым папоротниковым ковром, так и не коснувшийся земли, застрявший в густом подлеске густо поросший лишайником полусгнивший ствол, невесть откуда взявшейся посреди соснового леса березы, призывно махнула рукой. — Слишком много говоришь. Идемте, а то скоро стемнеет.

В словах великанши была доля правды. Несмотря на то, что день только недавно переступил ту тонкую грань, что отделяет рассвет от заката, в бору было довольно сумрачно. Возможно, в этом были виноваты непривычно густые для подобного типа лесов, тяжелые кроны, здоровенных, выше самых высоких корабельных мачт, устремляющихся в высь на две сотни локтей, и толщиной в добрых шесть охватов, сосен, возможно, упорно не желающий рассеиваться, становящийся с каждой минутой все более и более плотным, ползший откуда-то с со стороны взгорка остро пахнущий смолой, шишками и прелой хвоей

туман, а может все дело было в том, что с трудом угадывающееся в переплетении ветвей небо опять затягивали обещающие скорый дождь тучи. Так или иначе, в лесу было на редкость неуютно и это чувствовали все. Лишившиеся своих коней дружинники, гремели своим скарбом, трещали кустарником, пыхтели поминутно поправляя болтающиеся на спинах павезы и нервно всматриваясь в туман тискали рукояти оттягивающих пояса мечей. Шедший плечо в плечо с, отставшим от волшебника и ловчих на десяток шагов, вновь нарядившимся в свой великолепный блестящий первосортной сталью и начищенной бронзой доспех, непривычно молчаливым Августом, Гаррис, держал наготове свой здоровенный щит. В лесу было непривычно тихо. Уровень местности медленно, но верно повышался. Туман густел.

Что-то в пол голоса буркнув юноше здоровяк-сенешаль в несколько широких шагов нагнал прокладывающую путь великаншу и пристроившись рядом зашагал в ногу.

— Слушай, Сив… Нервно подергав себя за бороду, мечник испустил тяжелый вздох и бросив в сторону дикарки настороженный взгляд тут же отвернулся. — Я хотел сказать… Здорово ты это… там на мосту…

— Ага. — Неопределенным тоном буркнула дикарка и на мгновенье приостановившись у казалось ничем не выделяющегося из общей массы куста папоротника присев на корточки сорвала с него веточку и принялась вертеть ее перед глазами.

— Я в деревне тебе всякого наговорил… — В голосе Гарриса слышалась почти осязаемая мука.

— Ага. — Отбросив веточку в сторону великанша распрямилась повернувшись к тоже приостановившемуся магу указала в сторону с трудом угадывающегося в папоротниковом море прогала. — Тут ходили! Следы очень старые! Недели две, может больше!

— Согласен! — Кивнул в ответ волшебник. — След идет туда.

Коротко кивнув, дикарка снова зашагала вперед. Гаррис вздохнул. Несмотря на рост массивную фигуру и тяжелую поступь, северянка на своем пути казалось не тревожила ни одной веточки, ни одной травинки, ни одной паутинки и он был готов в этом поклясться не оставляла следов. Полюбовавшись некоторое время едва прикрытыми подолом бесстыдно короткого пледа бедрами великанши сенешаль сжал кулаки и топоча и круша подлесок как атакующий вепрь устремился вслед за воительницей.

— Сив… — Понизив голос, почти прошептал он. — Меня, похоже, барон выгнать хочет.

— Тогда он совсем дурак. — Бросив непонятный взгляд в сторону изрядно отставшей от них возглавляемой Августом и магом группы, северянка пожала плечами. — Ты сильно расстроился?

— У меня в банке Ислева сундучок с золотом стоит. — Прикусив губу, произнес сенешаль и глянув на дикарку с видом побитой собаки выдавил из себя жалкую улыбку. — Всю жизнь копил. Думал, как уйду на покой, куплю землю где-нибудь у моря. Построю дом, заведу женщину. Да вот, все откладывал… Теперь там монет на три дома хватит…

— Это хорошо, — Кивнула, рыбкой нырнувшая под очередной ствол поваленного лесного гиганта, великанша и дождавшись когда сенешаль преодолеет препятствие ободряюще хлопнула его по закованному в железо плечу. — Белый бог говорит, что все в мире случается в тот момент, когда должно. Если у тебя много монет, то ты построишь дом где хочешь, станешь богатым бондом. Найдешь себе женщину по нраву и наделаешь с ней много маленьких хедвигов.

— Мне… — Сенешаль сжал кулаки с такой силой, что по лесу разнесся хруст. — Мне кажется я уже нашел. Я… Это… С первого взгляда, понимаешь… Как мальчишка… — Покрутив головой Гаррис принялся, нервно кусать губу. — Я тридцать лет деньги складывал. У меня монет баронский титул и замок купить хватит. Если ты пойдешь со мной…

— Ты хороший человек, Гаррис. — После долгой паузы произнесла великанша, и громко шмыгнув носом ссутулила плечи. — И первый кто мне вот так сказал, что я ему нравлюсь. Я и не думала что это так… приятно… и больно.

— Больно? — На лице сенешаля расцвела улыбка. — Слушай Сив, мы вернемся в замок, я пошлю в задницу этого сопляка, выкуплю твой контракт у Алдии и мы поплывем на юг. В Ромул. Найдем самое красивое поместье на побережье, купим его и будем до конца жизни пить вино и смотреть на море. И никакой больше боли, так?