Контракт

Набихан Дилноза

Для нас словно стерлась грань между реальности и забвением. Саша — непривычно даже в мыслях называть его так, — не отходит, не пытается разорвать этот момент. Словно ему все равно, что на нас смотрят другие люди. Уверена, сейчас они осуждают нас. А моя бывшая семейка тихо польют меня грязью. Однако меня это не волнует. Должно быть, но нет.

— Кхм-кхм, — деликатное покашливание рядом с нами. Резко отпрянула от Волкова, будто проснулась. — Извините, что прерываю вас, — слышу ещё один знакомый голос, и леденею. На этот раз от ужаса и страха. — Александр, добрый вечер.

Рядом с нами стоит друг

Виктора, Юрий. С мерзкой улыбкой на лице. Или мне так кажется.

— Юрий Моисеевич, — Александр смотрит на него, как на мелкую букашку, который попался у него под ноги. С таким холодом и презрениям, что даже на Виктора он не реагировал так.

А Юрий тем временем, будто не замечает этого. Или старательно делает вид, что так.

— Бросьте эти формальности. Мы же знаем друг друга, сколько? — улыбается. — А как зовут вашу спутницу? — и при этом окатывает меня таким взглядом, что мне хочется поежиться.

Инстинктивно отступаю назад, пока не упираюсь на вытянутую руку Саши, который обнимает меня, к себе на бок притягивает.

— Таша, ты иди пока, ты же голодная. Я догоню тебя.

И не разрывая с Меленчуком зрительного контакта, целует меня в лоб.

Глава 25

Александр

Ни одна женщина до Тани не вызывал у меня столько чувств и эмоций. Только в начале моей головокружительной карьеры, но даже те нельзя сравнить с тем, что я чувствую рядом с этой женщиной. Маленькой, хрупкой, беззащитной, но такой сильной. И сейчас наблюдая за тем, как она медленно подходит к свободному столику, лицом ко мне, я начинаю жалеть, что вообще притащил её сюда.

И во всем виноват не столько её бывший, сколько этот мусор — Меленчук. Да, я знал, что он, как и я, пускал на жену своего друга слюни. Даже тот инцидент с угрозами и фотографиями в школе, был в курсе. И взял её с собой только с одной целью — чтобы те, кто её обижали, заставляли её истекать слезами, увидели, с кем она. Что теперь она под защитой. Моей! И даже в сторону её дышать, не то, чтобы смотреть, боялись.

В городе люди знали, с кем я вожу дружбу. Но не мои друзья сделали моё имя. А я сам. Годами, упорно работая, чтобы достичь в этой жизни всё, и взять с него всё, что был лишен после смерти родителей.

И эта женщина со светло-коричневыми, вечно грустными глазами ворвалась в мою жизнь, перевернув всё верх дном, при этом сама даже не догадывается об этом.

— Привлекательная женщина, — подал голос Меленчук, вырвав меня из мыслей. В голове появился красный цвет, и Меленчук сам не понял, что ступил в запретную территорию. Я не дурак, вижу, каким взглядом он смотрит на мою женщину. В моем присутствие. — В каком эскорт штабе она работает? Думаю, и мне понадобиться её услуги, — контрольным выстрелом в голову, добавил уже этот мертвец, тем самым вбив последний гвоздь в крышку моего терпения.

Неожиданно всё прекратилось. Рядом, как по команде, образовался Марат Ковалевский. Успешный адвокат в городе, и мой старый товарищ по несчастью. Именно так мы называем друг друга. Мы не друзья, и не враги. Просто товарищи по несчастью.

— Марат

Ковалевский.

— Юрий Меленчук, — пока я пытался утихомирить свою злость, эти двое обменялись рукопожатием. И был рад, что Ковалевский появился не вовремя. Или вовремя. Это теперь смотря с какой стороны.

Пока эти двое обменивались любезностями, я зацепил взглядом фигуру Гончаровой. Наши взгляды с ней встретились, и даже отсюда мне было видно, какой у неё красивый взгляд. По тому, как она жует свою нижнюю губу, стало ясно, как она встревожена. Может зря я привел её сюда?

— Ты сейчас в неё дыру просверлишь, Волков, — ухмыляется Марат, когда мы с ним наконец, остались одни. Я пропустил момент, когда Меленчук исчез, оставив нас одних.

— Сам знаю, — хмыкнул. Мы с ним подошли в фуршетном столику, Ковалевский сразу накинулся на десерт. — А жопа твоя не слипнется? — усмехнулся, наблюдая за тем, как он смакует сладость.

— Ничего, ты же поможешь мне, когда мы окажемся на спарринге, — довольно улыбается, глазами жадно пожирая проходящую мимо нас официантку. Поднимаю бровь, не сводя глаз от его руки, в котором он обхватил бокал.

— Не жмет? — спросил участливо. Ковалевский мгновенно изменился в лице. Черты его лицо стал серьёзным и в глазах появилось отблеск ярости.

— Туше.

Добавил только одно слово и позволил себя неброско улыбнуться. Только вот за ним ему не удалось скрыть печаль, обхвативший его.

Стало ли мне стыдно за свой поступок? Я ведь отлично знал про это его слабость.

Нет, ни капли. Иногда это единственная решения, чтобы не позволить ему пойти по наклонной.

Ковалевский был лучшим другом Алексея, моего брата. И уже шесть лет моим верным соратником и что-то вроде семейного юриста. И если Алексей думал тем, что висит у него между ног, то Ковалевский думал головой. Конечно, это случилось после. Но такой же отбитой на всю голову, как и я сам. Сильный, с деловой хваткой, Ковалевский сам сделал свое имя, открыл собственную юридическую контору, и сейчас прославляется, как завидный «холостяк» страны.

— Можешь найти для меня кое-что, — говорю, когда возвращаю взгляд на него, и перестал пожирать глазами Таню.

— Ты меня обидел до глубины души, Саша, — издевательский говорит он.

— Ничего, переживешь. Ну как?

— И кто это бедолага и что успел натворить?

— Ты с ним успел уже познакомиться, — найти глазами подонка Меленчука не составила никакого труда. Он стоял в компании своего друга, Виктора, который волком смотрел на Таню.

— Этот тип, что ли? Скажу сразу, он не похож…

— Я заплачу любые деньги, если ты сделаешь всё, как надо. Гладко, без свидетелей и доказательств.

Ковалевский с минуту с прищуром изучает меня. С него исчезла напыщенная веселость, и теперь передо мной стоял достойный конкурент. Серьёзный и жесткий адвокат Марат Ковалевский.

— Я не нуждаюсь в деньгах, Саша, — говорит он, спустя несколько минут. — Услуга — это всё, что ты будешь должен мне.

Одолжения. Ненавижу быть перед кем-то в долгу. Особенно, если это не денежный долг. От него проще простого избавиться. Отдал деньги, скинул на карту, и всё. Вы в расчете. Но когда в дело вступает услуга, это утомляет.