Контора Игрек
Шрифт:
– Я и есть плохая. Тина и Стив со мной добрые, а я совсем не заслуживаю…
Как будто в этом необъятном зале никого, кроме них, нет. Люди скользят мимо, разговаривают, занимаются своими делами, словно нечеткие движущиеся голограммы.
– Я не стою того, чтобы кто-то меня любил, – глотая слезы, добавила Лейла. – Без меня всем было бы лучше.
Ивена, сама почти раздавленная невесть откуда взявшейся болью, хотела сказать, что это не так, но тут из сонма голограмм выступил человек. Высокий старик в натянутой до бровей трикотажной шапочке, на жестком худом лице белесо
– А ну-ка, балаболки, пошли со мной.
Его ворчливый негромкий голос таил в себе ужасающую силу: приказ, которому невозможно не подчиниться. Ивена оцепенела. Как будто она снова на Манокаре и перед ней – Старший, тот, кого надо слушаться, один из тех, кто убил папу и маму… И она никогда не простит ему их смерть, и слушаться не будет! А Лейла, обычно такая дерзкая и самоуверенная, упала на колени, молитвенно сложила руки и хрипло пробормотала:
– Прости меня за все, Господи!
Старик слегка растерялся, шагнул к ней и буркнул:
– Вставай, живо!
На мгновение все его внимание сосредоточилось на Лейле, и этого хватило, чтобы Ивена освободилась от наваждения. Поль учил ее распознавать внушение. У него эта способность была врожденной, но ради Ивены он определил алгоритм и настоял на том, чтобы Ивена все признаки заучила наизусть, как правила грамматики.
Сообразив, что происходит, она бросилась к подруге, вцепилась в ее куртку и встряхнула:
– Лейла, очнись! Он нас гипнотизирует! Не поддавайся ему!
Ее отчаянный вопль заставил старика поморщиться, зато голограммы вокруг снова превратились в живых людей.
– И никуда мы с чужими не пойдем! – крикнула Ивена. – Мы несовершеннолетние, и, если вы хотите куда-то нас заманить, мы полицию позовем!
Лейла опомнилась, поднялась с колен. До чего злым было ее бледное заплаканное лицо!
Стоявший в стороне пустой кособокий прилавок со скрежетом поехал по выложенному каменной плиткой полу и толкнул старика – тот отступил, чтобы сохранить равновесие, но не упал.
– Получил, старый ублюдок? – спросила Лейла. – Сейчас еще получишь!
Несмотря на ее угрозу, больше ничего не случилось. Вокруг образовалось живое кольцо. Ивена чувствовала, что люди, которые их окружили, заодно со стариком. Она схватила Лейлу за руку:
– Бежим!
Бежать некуда. Вон та лестница с металлическими поручнями ведет на нижний транспортный ярус, где ходят пневмопоезда, – станция находится под самым рынком, из-за этого здесь и пол временами дрожит, но от лестницы их уже отрезали.
Все происходило совсем как в тех идиотских байках, прославляющих Маршала, от которых Саймон готов был на стенку лезть.
Ивена что-то выкрикнула насчет гипноза, потом две маленькие твари попытались использовать против Маршала телекинез, а потом опять сникли. Так и стояли в обнимку, словно хотели защитить друг друга
Что ж, эксцесс не заставил себя ждать. По рыночному залу как будто пронесся ураган, сбитый с ног Саймон, не успев понять, что это такое, проехался юзом по полу. Грохот, крики. Он забрался под ближайший прилавок – так бы и сидеть не высовываясь, но для того, чтобы снять фильм, надо держать глаза открытыми. Саймон с опаской выглянул из своего убежища и увидел Тину Хэдис. На ней была та же одежда, что и в прошлый раз, – черная чешуйчатая куртка, потертые джинсы. Светлые волосы растрепались, в глазах стальной блеск.
Раскиданные в стороны агенты «Конторы» поднимались на ноги, кое-кто держал оружие, но Тина, должно быть, успела вывести его из строя, стрельбы не было.
– Вот вы где! – обратилась она к девчонкам. – Вас еще и на рынок понесло! Идемте отсюда.
– Уж больно ты скорая! Вместе пойдем.
Маршал, а также еще трое конторских киборгов двинулись к противнику. Тина ощерилась, как разъяренная кошка, и Саймон у себя под прилавком содрогнулся: устрашающая картинка. Для того чтобы волочиться за такой женщиной, надо быть монстром из чужой Вселенной или извращенцем вроде Лиргисо… Зато для фильма видеоряд в самый раз.
Приподнявшись, Саймон окинул взглядом зал: поле боя, общий план. Зрелище его разочаровало. Никакого погрома, а он-то надеялся, что Тина весь рынок перевернула вверх дном… Она всего лишь расшвыряла конторских, так что кое-кто врезался в скопление пустых прилавков справа от лестницы, оттого и гремело, а продавцов с их барахлом не тронула. «Вот сука…» – с обидой пробормотал Клисс (какие кадры испортила!) и снова пригнулся: началось.
На площадке перед лестницей закрутился вихрь – так выглядит со стороны схватка боевых киборгов, переключившихся в ускоренный режим. Время от времени кто-нибудь вылетал из этого бешеного клубка, но сразу же кидался обратно. При монтаже этот фрагмент надо будет пустить в замедленном темпе, иначе зрители вообще ничего не рассмотрят.
Один из участников драки вылетел и больше не встал – похоже, Тина свернула ему шею. Между тем двое агентов «Конторы» потихоньку подбирались к девчонкам, однако Тина заметила их маневр.
– Бегите! Марш отсюда, я догоню вас!
Агент-гинтиец с кустистыми бордовыми бровями упал, его напарник схватился за бедро и опустился на корточки с перекошенным от боли лицом. Саймон понял, что Тина воспользовалась своими лазерами, вживленными в кисти рук.
– Уходите!
Ивена и Лейла бросились к лестнице, туда же вслед за ними сместился живой клубок, перекрывая дорогу преследователям, но тут Тина отлетела в сторону – ее лицо было разбито в кровь, Саймон опознал ее по взметнувшимся светлым волосам и по одежде, да еще по тому, что вихрь после этого распался.