Контора Игрек

Орлов Антон

– Я не поддаюсь внушению.

– Вернее сказать, у тебя сопротивляемость выше, чем у большинства людей, но тебя ведь никогда не обрабатывали по-настоящему. Наркотики, физическая боль и гипноз – уверяю тебя, от такой комбинации ты бы сломался. Мой покойный патрон весьма интересовался подобными методиками, и я кое-что на эту тему читал. Хвала року, сам я этим не увлекался. Для того чтобы подчинять себе других, мне хватало моего обаяния и личных способностей, и я презирал патрона – так же, как танцор мог бы презирать калеку, который двух шагов не ступит без сервисной автоматики. Странно, я ведь даже сейчас не испытываю

никаких угрызений из-за того, что убил патрона! Скорее наоборот, сожалею о том, что не сделал этого раньше… Жаль тех, кого я уничтожал по его приказу.

– Наверное, ты совсем не был к нему привязан.

– Ты угадал. Я не питал к нему ни грана симпатии, однако мой хитроумный патрон этого не замечал, ибо я постоянно демонстрировал беззаветную преданность, на которую он был до неприличия падок.

– Маршал использует нашу вину перед теми, кому мы хоть немного симпатизируем. Все-таки если бы я стал жертвой внушения, как ты говоришь, я бы это почувствовал.

– Стоило ли стараться ради кратковременного результата? В том-то и суть, чтобы ты ничего не почувствовал и не заподозрил. Ты сам себя казнишь, ты добровольно отказался от могущества, тебя сковывают навязчивые страхи – они, кто бы ни были эти они, своего добились, не правда ли? Если тебе не терпится умереть, ты должен опровергнуть версию защиты.

Их пришло трое.

Взвыла подключенная к биосканеру сирена, и все бросились в комнату, где стоял мыслеусилитель – с виду ничем не приметный аппарат, соединенный пучком проводов с ничем не приметным шлемом.

Три крупных живых объекта на расстоянии двух с половиной километров от базы появились внезапно, как снег на голову. Еще секунда, и один из них оказался рядом, под стенами здания. Компы сообщали о том, что единицы оружия друг за другом выходят из строя, потом и сами компы зависли. Римма взглянула на свой бластер: индикатор не светится, и у всех ребят то же самое.

Маршал, даже не пытаясь противостоять атаке, окружил глухой защитой самое ценное – мыслеусилитель, и возился с последними настройками. Если эта штука сработает, другое оружие не понадобится.

– Хорошо бы взять Лиргисо живым, для исследований… – пробормотал Груша. – У него феноменальная приспособляемость! Сменить тело и расу, в невероятно короткий срок адаптироваться к чужой культуре, усвоить множество присущих ей социальных и психологических нюансов – это вызов научным теориям. Без крайней необходимости не убивать его! Он нуждается в тестировании, в изучении…

– А если у него другое мнение, в чем он нуждается? – буркнула Кирч.

– Маршал его прищучит, так он уже ни в чем нуждаться не будет, бери и вяжи, – сказал кто-то из ребят – то ли Энзо, то ли киборг Наджит.

Они стояли тесной кучкой внутри круга, для пущей наглядности начерченного на полу зеленым люминесцирующим маркером. Безопасная зона. Ступи за черту – и попадешь под удар Маршала. Хоть комната и находилась на третьем этаже, вид у нее был подсобно-подвальный: голый бетонный пол, по стенам тянутся кабели и трубы, серый потолок – не понять, то ли грязный, то ли у него изначально такой цвет, лампы в проволочных намордниках. Впрочем, здесь все помещения так выглядели. А за окнами купались в солнечном свете известняковые скалы, этот незатейливый пейзаж ослепительно сиял и отсюда, из комнаты, казался загадочным и манящим.

У

Риммы порой возникало ощущение, будто она сидит взаперти и никак не может выбраться на простор, где светит солнце, – и сейчас это чувство буквально пронзило ее.

– Он уходит, – сообщил Наджит, наблюдавший за показаниями биосканера.

Лиргисо не телепортировался, а именно уходил, и это свидетельствовало о том, что он получил свою порцию. Стрелять ему вслед было не из чего – все оружие он успел-таки угробить.

– Маршал, не прекращайте воздействия, – деловитым тоном научного консультанта предостерег Груша. – Если он еще не готов и вы его отпустите, последствия будут непредсказуемые.

– Знаю, – угрюмо отозвался Маршал. – Глянь-ка, умник, что там с радиусом?

– Судя по сообщениям из эфира, вы контролируете в радиусе пятисот километров. Власти в Абиене решили, что это проснулась какая-то природная аномалия, и выслали в зону бедствия две группы спасателей, – психолог издал булькающий смешок. – Аккумуляторов мыслеусилителя хватит еще на час сорок минут… Уникальный будет материал для изучения!

Он снова приложил к уху приемник, его толстый бледный палец то и дело шевелился, переключая каналы.

А Маршал, самый высокий в их кучке, казался Римме похожим на древнего полководца, бесцветные глаза горели под низко надвинутым шлемом.

«Маршал не может быть не прав. Если мне кажется, что он не прав, – значит, я чего-то не понимаю, еще не доросла».

– Он идет обратно! – воскликнул Наджит. – Что он тут забыл, мутант …?

– Это и забыл! – хихикнул кто-то.

Это оказался не Лиргисо, а один из его спутников. Тоже в бронекостюме с мимикрирующим покрытием и вдобавок с парой мечей за спиной, как у здешних туристов. Люди не могут бегать с такой скоростью…

– Киборг, – определил Наджит. – Тина Хэдис!

Римма еще не успела удивиться, а снизу уже донесся грохот – Тина пыталась выбить дверь.

На базу просто так не вломишься: на первом и втором этажах окон нет, только на третьем – ситаловые, многослойные; двери внизу – толстенная корабельная броня. Когда Маршал обустраивал свое тайное гнездо, он имел в виду соседство тергаронцев и тергаронских киборгов.

Лиргисо и Тина Хэдис пришли вместе, а кто с ними третий? Баталов или кто-то другой? И как они нашли «Команду Игрек»? Неужели Поль Лагайм выжил? Перед тем как покинуть «Гиппогриф», он отобрал у Риммы «торпеду», и если он успел вызвать помощь, если его спасли… Но если третий – он, где сейчас Баталов?

Шум внизу не прекращался.

– Маршал, увеличьте мощность, – потребовал Груша. – Почему на нее не действует?

– Может, потому что она тергаронский киборг? – высказал догадку Энзо. – Модифицированные ткани черепной коробки…

– На других действует! Я поймал разговор космополовцев с тергаронским лагерем, там все в депрессии либо в истерике. Один киборг вспорол себе живот, чтобы уничтожить имплантированные аккумуляторы, потому что в детстве он грубил маме, а потом она погибла из-за несчастного случая на маневрах. Среди космополовцев есть священник, и все хотят ему исповедаться. Любопытно, что он сохранил самообладание в большей степени, чем остальные… Комплекс профессионала: он чувствует свою ответственность за других, и это помогает ему справляться с собственным дискомфортом. Маршал, да сделайте же с ней что-нибудь!