Контора Игрек
Шрифт:
«Висит груша, нельзя скушать» – плакатик с этим старым-престарым детским стишком Римма прилепила к стене в клуб-холле и внизу, в скобках, мелкими буквами приписала отгадку: «Груша повесился». Все смеялись, кроме психолога.
Борьба за Маршала продолжалась. На днях Римма одержала серьезную победу: ей удалось убедить шефа в том, что «Команде Игрек» нужен молодняк и надо вербовать рекрутов из тех экстремалов и ролевиков, которые болтаются по всему Вьянгасу и бьют баклуши. Маршал дал добро.
Вчера Кирч совершила первую вылазку, присмотрела группу молодежи и вечером,
Зловредный Груша постарался испортить ей настроение:
– Риммочка, ты бы видела себя со стороны! Смешная растрепанная девчонка в давно не стиранной фуфайке и солдатских штанах гармошкой, на три размера больше, косит под бывалого вояку. Несолидно… Контингент, который нам нужен, не почувствует к тебе доверия, а те, кто за тобой пойдет, – это будут, я думаю, инфантильные неврастеники, непригодные для работы в нашей организации.
– А ты Клисса проморгал! – огрызнулась Римма. – Кто посоветовал Маршалу его взять? Из-за тебя в организацию внедрился внутренний враг.
– Ребята, кончай базар, – недовольно и как будто даже смущенно проворчал Маршал – он, оказывается, стоял за дверью и все слышал. – Кто Клисса помянет, тому глаз вон.
– А кто забудет, тому оба, – буркнула Кирч.
И наутро, встав раньше всех, повесила в клуб-холле обидный для Груши плакатик.
Облитые горячим солнечным сиропом известняковые скалы, колючий кустарник с жиденькой листвой и мохнатыми бледно-серыми цветами, чьи-то норы в белесой почве. Горбатые ящерицы пепельной окраски, застывшие, словно каменные изваяния – Тина, с ее сверхострым зрением, первая заметила, что их тут полно. Вдали, на фоне блеклого безоблачного неба, темнеет приземистая постройка.
– Они там, – сказал Поль.
– Подлетим ближе? – предложил Лиргисо.
– Не стоит, спугнем их, – отозвалась Тина.
Лиргисо пытался настоять на своем, но она, не слушая, повернула обратно. Она помнила о том, что Живущий-в-Прохладе не заинтересован в скорой победе над Маршалом.
Вьянгас – мир сухой, насквозь прожаренный солнцем. Тергаронская военная база находится на другом материке, в полярной зоне, а здесь – только экстремалы да ящерицы. И Маршал со товарищи.
Тина была приятно удивлена, обнаружив, что на Вьянгасе можно спокойно разгуливать с парой мечей за спиной и никого это не шокирует. Экстремалы делились на спортсменов и ролевиков, последние тоже ходили при мечах, топорах, ятаганах, шпагах.
– Фласс, какая досада, что у меня нет ничего подходящего… Надеюсь, тут можно найти оружейный магазин? До завтра постараюсь что-нибудь раздобыть.
– Зачем тебе? – спросила Тина. – Хочешь соблазнить Маршала могндоэфрийским балетом?
– Маршал не в моем вкусе, но нельзя же пренебрегать модными аксессуарами!
– Не надо. Я завтра пойду без оружия, даже ножа с собой не возьму.
Голос Поля, тихий, слегка сдавленный, встревожил Тину.
– В чем дело?
– Если я буду вооружен, я умру. Я знаю, что это так, но не знаю почему.
– А мы?
– На вас это не распространяется.
Над соляным озером, обрамленным сверкающей белой каймой, их бот разминулся с другой машиной, которая шла встречным курсом, тоже на малой высоте.
– Это была она, – сообщил Поль, когда чужой аэрокар скрылся из виду.
– Кто – она?
– Девушка с «Гиппогрифа». Римма Кирч.
– Что же ты сразу не сказал?
– Она не в твоем вкусе. И наша цель сейчас – Маршал, любой инцидент с его людьми насторожит его.
Яхты стояли среди холмов, заросших все тем же кустарником, усыпанным похожими на пауков «траурными цветами», как называл их Лиргисо (на Лярне серый – цвет траура). Без маскировки: еще одна компания туристов, кому это интересно… Несмотря на тергаронское военное присутствие, на Вьянгасе уже много лет царили мир и покой. Тергаронцы проводили маневры на своем полярном континенте, и к ним туда никто не лез; иногда они устраивали тренировочные марш-броски за пределами своей территории, но праздношатающуюся публику не трогали. В Абиене – официальной столице Вьянгаса, небольшом городишке с увеселительными заведениями для туристов – находилось около дюжины консульств и местная резиденция Космопола. Поскольку пиратов и прочую такую же шушеру отпугивало наличие тергаронской базы, космополовцы прохлаждались, занимаясь в основном спасательными операциями, если кто-нибудь из экстремалов попадал в неприятности.
– Надеюсь, ты за аксессуарами не в Абиен собираешься? – спросила Тина. – Тебе там обрадуются, как манне небесной. Они, наверное, совсем извелись от безделья.
– Я сначала в тот лагерь, который мы видели с воздуха. И я, разумеется, буду в гриме, – Живущий-в-Прохладе усмехнулся. – Хотя в этом нет необходимости… Вы слышали о том, что появилась мода на пластические операции а-ля Лиргисо? Фласс, сколько моих двойников уже ходит по улицам Ниара, Земли, Неза… Притвориться своим собственным двойником – довольно пикантный способ маскировки, вы не находите?
Солнце село, и мохнатые серые цветы, которые при дневном свете выглядели отталкивающе, начали испускать нежное призрачно-зеленоватое мерцание, а также постепенно усиливающийся сладкий аромат. Вокруг них вились, наполняя сумерки трепетом, почти невидимые большекрылые насекомые. Лиргисо исчез, а Тина вытащила наружу робота для спаррингов – до сих пор она не упражнялась в фехтовании на открытом пространстве. Поль, Амина и Хинар наблюдали за ней из сборного пластикового домика с раздвижными стенами, поставленного на полпути между двумя яхтами. Этот домик напоминал уличное кафе: одна из стен во всю ширину раздвинута, с балок свисает пара незийских цветных фонарей, посетители устроились в шезлонгах. Хинар включил музыку, а из яхты Лиргисо выполз повар, пожилой шиайтианин, похожий на морщинистую черепаху, с чашками кофе и пирожными на подносе. Тина прервала тренировку и пошла пить кофе. Потом появился Живущий-в-Прохладе.