Континент
Шрифт:
– Папа, ты догадался, куда он положил ключ?
– восторженно прошептала Кайда.
– Нет...
– покачал головой отец.
– Но работая в библиотеке на крайнем юге, я нашел рукописные листы, помеченные надписью: "Автор неизвестен", они были датированы началом Континентальных войн. Я стал читать и скоро понял, что это обрывки дневника сына Амира - мага Южного континента. Сын писал о неком сокровище, спрятанном отцом в самом невероятном и простом месте.
– Ты знаешь, где это!?
– у Кайды загорелись глаза.
Отец наклонился и шепнул дочке на
– Не может быть!
– засмеялась девочка.
И вот Сирин здесь, почти рядом с великим собором, и все-таки так далеко от него... Когда-то собор находился на небольшом островке, в самом центре знаменитого города. Остров омывала река, не менее известная, чем сам город. Постепенно все земли затонули, жизнь ушла, ныне в кладку старинных стен били волны.
Накануне пилот, невзирая на дождь, поднял платформу и пролетел над заброшенным городом. Едва он приземлился, Сирин кинулась к нему, опережая ученых.
– Какие здания уцелели?
– Куда полетим в первую очередь?
– Вы видели отметки? Изменился ли уровень воды?
Вопросы сыпались со всех сторон. Но слова пилота огорошили всех:
– Сите уходит.
– Мрачно сказал он.
– На поверхности кое-где остались верхние этажи зданий. Скоро Океан поглотит все.
Метеомаги не ошиблись, на следующий день с утра дождь прекратился. Сирин немедленно пошла искать Артура Тора, но крупная седовласая фигура тролля, едва промелькнув в коридоре, исчезла. Через десять минут от вышки отделилась платформа и взмыла в небо. Тор с группой ученых вылетел на обследование побережья, полеты на Сите решено было отложить, побережья важнее.
Покинутые земли опускались под воду, а Сирин ни на шаг не приблизилась к осуществлению своего плана. Сев на кровать и обхватив голову руками, она разрывалась меж двумя желаниями: зареветь во весь голос или встать и попытаться что-то сделать. Победил компромисс. Она поднялась и взяла куртку, приговаривая:
– Если я умру, кому от этого будет хуже? Никому, ведь мамы и папы нет!
Слезы жалости к себе и родителям катились по щекам, но это не помешало ей собраться в путь.
Близился полдень, когда Сирин подошла к единственному поселку, сохранившемуся в покинутых землях. Низкие домишки ютились на границе воды и суши. Несколько двухэтажных зданий в центре облезли и опустели, выбитые окна удивленно смотрели на мир. Покосившиеся сараи, запах воды, тины, влажный воздух и тишина. Двое ребят гоняли мяч на площадке у дома. Что-то странное было в них. Минутой позже Сирин поняла - они не шумели, играли совершенно молча, словно не желая нарушать общее молчаливое ожидание неизбежной гибели их маленького мирка.
Сирин направилась к пристани. Женщина, развешивающая белье, подсказала ей, где найти хозяина новой моторки, привязанной неподалеку. Лодка показалась Сирин самой надежной. Какие-то были слишком стары, на дне других плескалась вода, у некоторых не было мотора, одни только весла в уключинах. Сделав крюк, она обогнула рыбацкие сети и вернулась к сараям, издали заприметив согнутую фигуру мужчины. Он смолил бочку. При виде идущей
– Хармон.
– Он чуть подался вперед, отойдя от бочки.
Смуглая, огрубевшая от соленых ветров кожа, глубокие морщины и светлые, настороженные глаза. Сколько ему лет, определить невозможно, может 40, а, может, и все 60. С одной стороны, поджарый, жилистый, ловкий, с другой, сутулый и совершенно седой. Выслушав просьбу, он хмыкнул и скривил в усмешке тонкие губы:
– Ишь, чего захотела! К собору! Экскурсию ей подавай.
– Я заплачу!
– торопливо заверила Сирин и потянулась за кошельком.
Лодочник скосил глаз на купюры:
– Думаешь, все купить можно? Это у вас, в столице, все продается. Только вот если потонем, жизнь-то одна, ее не купишь. В мертвый город не поплыву!
– Мне очень нужно!
– Зачем? Развлечься, нервы пощекотать? Там знаешь, какие твари водятся? Высунет морду из воды, враз поседеешь. Это тебе не театр, тут раньше жизнь была, а теперь подводное кладбище. Скоро и нас туда унесет... Так что, лети домой, девочка! Нечего тебе тут смотреть!
– Почему вас туда унесет?
– не поняла Сирин.
Лодочник хрипло рассмеялся, закашлялся.
– Потому что земли уходят под воду! Разве не видишь? Вон и ученые сюда прилетают, посмотрят и улетят. Скоро последний поселок смоет. Хорошо бы шторм выдался днем, чтобы успеть сбежать, а может и нет... может, как раз лучше ночью. Чтобы все сразу накрыло, и все - конец! Потому как куда побежишь-то? С детьми, с бабами, кому мы нужны?
– Ну, как же, - вконец растерялась Сирин, но стала протестовать.
– Если такое случится, вас всех спасут, перевезут в хорошее место, дадут новые дома...
Тут лодочник захохотал в голос, аж прослезился.
– Да ты совсем глупая! Никто нас спасать не будет. Разве ты где-нибудь слышала, что наши окраинные земли медленно тонут? Разве читала, чтобы людей куда-то перевозили?
– Не-е-ет...
– И не услышишь! Зачем вам в столице плохие вести? Мы тут не первые тонем и не последние, но Светлый совет молчит.
Несмотря на теплое, солнечное утро, Сирин похолодела. Неужели правда? В льдистых прищуренных глазах лодочника не было хитрости или лжи.
– Простите! Но мне очень нужно туда...
– она махнула рукой в сторону Океана.
– Это не прихоть. Поверьте! Мне очень...
– Сколько заплатишь?
– прервал ее Хармон.
– Вот.
– Сирин протянула купюры.
– Мало.
Сирин замешкалась.
– Хорошо, скажите сколько, я завтра принесу.
– Никаких завтра!
– отрезал Хармон.
– Либо сейчас, либо никогда. Никто в поселке не повезет тебя в мертвый город.
Сирин молча вытащила из-под спортивной клетчатой рубашки тонкую золотую цепочку, на которой сиял крошка бриллиант - подарок родителей к двадцатилетию. Бережно расстегнув замочек, она протянула: