Контекст
Шрифт:
Это главное в информации и становится контекстом сообщения с его несомненной субъективностью и фактическим «отбрасыванием» всего остального, сколь бы значимым в действительности оно ни было. На этом этапе работы с информацией сформировавшийся контекст становится неизбежно субъективным, т.е. лишь отчасти соответствующим действительности.
Казалось бы, подобная субъективность должна снижать эффективность функционирования контекста, становясь причиной неизбежных ошибок субъекта при оценке ситуации в которой он находится и о которой «рассказывает» ему полученное сообщение. Однако субъект уже не может отказаться от сформировавшегося контекста, который определяет рамки работы с информацией, ее оценки и принятия решения. Мало того, контекст, и это, пожалуй, самое главное,
Смысл оправдывает существование, оправдывает действие и бездействие, решение и выбор, хотя бы тем, что «объясняет» субъекту зачем он должен, совершает или уже совершил то или иное действие. Это, отчасти, связано с тем, что смысл – это то главное, значимое, существенное что выделяет субъект здесь и сейчас. И не важно, является ли это выделенное, именно этот смысл, действительно главным и значимым в данный момент. Субъект сам наделяет что-то этой значимостью и, тем самым, «назначает» это смыслом, т.е. тем, чем он намерен руководствоваться в своем существовании. Этот смысл и становится для него контекстом его действий, своеобразным коридором его поведения.
При этом происходит одно из «чудес» психологического превращения –субъект «переводит» оправдание в обоснование. Казалось бы, определив для себя главное и тем самым устранив необходимость какого-либо обоснования будущих своих действий, субъект может просто действовать и пользоваться достигнутым результатом. Однако, по мере их совершения, он вновь и вновь обращается к контексту, каждый раз с его помощью обосновывая свои действия. Он не уверен в их правильности и постоянно сверяется с понятым смыслом. Обоснование это уже другая операция, которую субъект совершает с информацией о совершаемом и совершенном. Она связана с наделением своих действий смыслом в его соответствии с а) условиями ситуации и б) возможностями субъекта. При этом смысл как бы соотносится, примиряется с объективной реальностью и потому может весьма существенно трансформироваться под нее. И тогда и возникает это: «иначе нельзя, такова жизнь, суровая реальность, выше головы не прыгнешь и т.п.» Значимость смысла, его доминанта в принятии решения остается, но корректируется в зависимости от конкретной жизненной ситуации.
Это превращение протекает иногда просто и безболезненно, принося субъекту своеобразную психологическую индульгенцию – он уверен в том, что все его смыслы существования не нечто субъективное, им созданное, а вполне объективно обоснованное и закономерное, а он руководствуется знанием и пониманием этих закономерностей. Но в других ситуациях это происходит через «ломку самого себя», когда стремление сохранить принятые смыслы сталкивается с трудностью, а иногда, кажется, с их несовместимостью с реальными обстоятельствами времени и места. Однако субъект почти всегда производит, в той или иной степени, корректировку собственных смыслов, приспосабливая их к своим целям, с одно стороны, и условиям, с другой. Но, пожалуй, самое удивительное в том, что в результате эти смыслы остаются для него как бы вовсе неизменными, что позволяет субъекту считать себя цельной, последовательной, принципиальной личностью.
Обоснование своих действий обычно проводится «бесплатно» и с большим эффектом, т.е. субъект искренен, честен перед собой и ничем не жертвует, ничто не предает в себе самом ради такого обоснования. А сформированные им смыслы существования уже не только оправдывают, но обосновывают его решения. При этом природа смысла ничуть не меняется. Он остается результатом анализа информации, итоги которого соотносятся с представлениями субъекта. Причем из информации субъект чаще всего заимствует факты, идеи, события, поступки и т.п., которые подтверждают или опровергают его, уже сложившиеся, представления, убеждения, ценности. Вот только «бесплатность» обоснования когда-то оказывается иллюзорной. Довольно скоро субъект начинает чувствовать некоторый дискомфорт из-за … последствий от полученных результатов. И тогда оказывается, что
Любые действия имеют свои результаты и последствия. Причем чаще всего субъект не просчитывает появление последствий, которые, так сказать, неприятно удивляют. И ему приходится объясняться прежде всего с самим собой, чтобы хотя бы отчасти понять, как же это произошло и почему он не смог предугадать такое развитие событий. На этом «цепочка превращений» – оправдание-обоснование-объяснение – прерывается, желаемо полным осознанием всего совершенного, причин, результатов и последствий. Однако следует констатировать – такое осознание встречается крайне редко, что становится одной из существенных причин дальнейших ошибок.
Другой принципиальной причиной возможных ошибок является отсутствие понимания – смысл происходящего отличается от его сути. Суть – главное в предмете или явлении, то, что «делает» этот предмет или явление именно этим предметом или явлением. Она не зависит от представлений субъекта, от особенностей его восприятия и понимания. Она неизменна и меняется вместе с предметом или явлением, становясь уже иной, новой сутью, т.к. подчиняется собственным законам существования и эволюции. А смысл «назначается» субъектом, он может быть обнаружен или быть незамеченным, а в предмете или явлении смысл для каждого может быть своим, индивидуальным. Более того, в зависимости от условий, субъект может в одном и том же предмете или явлении обнаружить то один, то другой смысл, которые в равной степени могут быть значимы для него.
вероятность прийти к определенным выводам при неопределенном восприятии сводится к нулю. Д.Юм
Конечно, субъект тешит себя уверенностью в том, что он и только он сам формулирует смыслы своего существования и потому с полным основанием может считать себя индивидуальностью, личностью, которая знает зачем живет. Разубедить его, впрочем, довольно просто. Вот только совершенно незачем. Иначе у него возникнет жутко гнетущее ощущение пустоты и бессмысленности своего существования или понимание того, что все его смыслы предложены и внедрены в его сознание и социальную практику другими, социумом. При этом субъекта никто не спрашивает, какие смыслы ему предлагать и предлагать ли вообще, как это делать и какой степенью свободы он будет при этом обладать.
Видимо, по умолчанию, считается, что в так называемом современном демократическом обществе субъект имеет право отказать от такого предложения и выбрать некий свой путь. Вот только замалчивается тот факт, что предложения смыслов исходят от социума начиная с момента рождения субъекта, когда он даже субъектом еще считаться не может. А в дальнейшем такие предложения становятся повсеместным и повседневным прессингом и не только психологическим, но и поведенческим, когда каждое действие и поступок каждого не только оценивается, но и награждается-наказывается, в зависимости от их соответствия уже установленным смыслам-ценностям социума. Да и сами предложения социума носят почти ультимативный, и по форме, и по содержанию, характер.
Социум действует на основании двух законов своего существования. Это, во-первых, закон «все или ничего», в соответствии с которым субъекту предлагается пакет взаимосвязанных смыслов, который он должен либо принять целиком, либо полностью отвергнуть. Иных вариантов у субъекта нет. Причем он уже знает, что последует за принятием того или иного варианта – социум будет отслеживать искренность принятия предложенного пакета смыслов и последовательно преследовать, в случае отказа от соответствия им. Да, у него есть возможность принять предлагаемое, но оставаться при своем мнении, как действует тот, кто отправляет малую нужду на улице и на указание подошедшего полицейского: «Убрать и прекратить!», убирает, а вслед уходящему шепчет: «Убрал, но не прекратил.»