Конструктор
Шрифт:
Мы поднялись на второй этаж, в комнату, где я буду жить. Поставив мои цветы на большой стол, мы подошли вместе с лесником к широкому окну.
Дом стоял высоко на пригорке, а резные окна смотрели в сторону широкой реки. Увидев в окне, как далеко раскинулись леса, а река лентой обвила густые заросли, я ахнула от восторга, потому что такой вид из окна не доступен даже вполне состоятельным людям.
— А вон там, — показал рукой пожилой мужчина, — встаёт солнце. Но погода сегодня испортилась. Я думаю, неделю будут идти дожди. Поэтому пока рассвет не увидишь.
Я
— Если бы мой прадед был ещё жив, то он бы сказал так: глядя в это окно, всех твоих женихов я смогу отследить за километр.
— Контролировал тебя?
— Охранял.
— Косте он бы тебя доверил.
— Я знаю. Иван Сергеевич, что случилось в городе? Что за спешка?
— Костя запретил тебе говорить.
— Ну, пожалуйста. Я же всё равно никуда не денусь.
— Орлов ваш в тюрьме.
— И ничего мне не сказал. Знал, что не отпущу одного после такой новости. Почему арестовали, не знаете?
— Отстранили вашего следователя. Проекта нет. Арестовать, правда, успели только одного.
— Теперь понятно, почему его Макс встречать будет. За что Никиту? Он же начальник охраны.
— Бывшая Кости на него заявление написала.
— У моего мужа есть план?
— А как же. И не один. Он стратег, за это можешь не переживать.
Я усмехнулась, представляя Макарова в погонах и за столом с картой местности.
— Неужели есть варианты?
— Сказал, что вызовет на помощь Ханта.
— Сильный козырь.
— Да, он молодец. В своё время спас моего сына. Только он в Питере живёт. Не поможет Ханк, буду просить помощи у сына. Константин наотрез отказался ему звонить. Ну, что, душенька, пойдём. Много дел у нас. Колени твои подлечить надо. Все дела как переделаем, так и встретим твоего женишка, как твой прадед говорил. Точнее муженька. А вон, смотри, и моя старая идёт. Целое лукошко насобирала, гляди ты.
Мы спустились вниз. Дождь прекратился, а вот бабка Степанида или старая, как звал её Иван Сергеевич, сильно промокла.
— Здравствуй, детонька. Подсоби мне, если можешь.
Я взяла из рук Степаниды лукошко с грибами и помогла ей снять плащ-накидку, который, очевидно, в прошлом принадлежал военному человеку. Иван Сергеевич, как рассказывал Костя, был отставным офицером.
— Ой, астры, — заметила я и заулыбалась.
Так вот, где их раздобыл мой муж.
— Какие красивые, спасибо, что разрешили мне подарить их.
— Милая девонька, о чём речь. Вон их сколько, смотри. А тебе радость принесли. Муж позаботился.
У меня выступили слёзы на глазах. Сколько мне его придётся ждать? Я не знаю, чтобы я бы делала сейчас, если бы не эти милые и добрые люди из глубинки, которые заботились о других просто так. Не требуя ничего взамен. И мне вдруг стыдно стало унывать при них. Я подхватила лукошко и пошла в дом чистить
Вскоре дождь разошёлся не на шутку. Лупил так, что нам приходилось переспрашивать друг у друга то, что сказали. Мы растопили печь, напекли блинов. А я спросила про ранее упомянутый Сергеевичем телевизор. На что получила ответ, что те новости он сам сочинил. Интересный, однако, мужчина.
Потом они делали примочки мне на колени, а я натирала спину Степаниде. Составив план на завтрашний день по уходу за хозяйством, я отправилась спать в свои царские хоромы. Перед тем, как лечь, достала из сумки его рубашку, в которой он ходил сегодня, и вместе с ней легла спать.
Глава 34
Константин
— Костя, Костя, просыпайся. Ну, давай, вставай, — не сразу Константин понял, что его будит Ханк.
Вчера его давнишний партнёр по бизнесу прилетел по первому зову. От Степаныча Константин сразу приехал в подмосковный дом зарубежного друга, потому что так сказал поступить ему Ханк. И вот сейчас, за завтраком, они уже обсуждают, что и как будут делать в сложившейся ситуации.
Нужно сосредоточиться и экстренно включиться в решение проблем. А выходило у него это сегодня из рук вон плохо. Вчера вымотала дорога, рука ныла от непредвиденной нагрузки, да и сам заснул только под утро.
Непрерывно думал о ней. Вспоминал, как пришла сама, держалась уверенно, а свечи в руках дрожали. Сначала думал, что она шутит. Потом испугался, что отказать не сможет. Но, она настойчиво и решительно превращала их медовый месяц в настоящий. Неподрасчитала свои силы, пришлось спасать их первую ночь, пожертвовав швами, которые только стали стягиваться.
А вчера пришлось грубо с ней обращаться, чтобы у неё даже мыслей не возникло просить взять её в Москву. Здесь слишком опасно для неё. Если с Орловым всё более-менее понятно, и ясно, кто за этим стоит, то где скрывается Ибрагим, невозможно даже было предположить.
Умоляла до последнего, просила хотя бы оставить её в домике. Нет, не боялся он, что там с ней что-нибудь случится. Это очень надёжное место. В крайнем случае, попросил бы Ивана Сергеевича прислать кого-нибудь пожить с ней или проследить самому.
Но это был их домик любви. И он не хотел, чтобы она там одна тосковала и страдала. Константин впервые приехал туда с женщиной. Впервые занимался там любовью.
Да он вообще впервые в жизни занимался любовью с женщиной. До этого был просто секс. И не всегда приносящий должное удовлетворение. Таких отношений и таких открытий на своём веку он припомнить не мог.
Старался на неё совсем не смотреть. Знал, что сможет поддаться на уговоры, если она поднажмёт, и возьмёт её с собой. Ещё не остыли её прикосновения, пальцы помнили, какая у неё на ощупь кожа — маленькая искра, и разгорится огонь. Она впервые дарила так откровенно свои ласки, а ему надо было уезжать, оставляя её одну, не имея возможности даже позвонить.