Конструктор
Шрифт:
Внезапно послышался какой-то стук. Кто-то барабанил по моим ставням. Я села на кровати, прижалась к стене. Стук был монотонным и не прекращался. Я теперь понимаю, что значит выражение «страх окутал меня с ног до головы». Тело окаменело и не хотело больше двигаться.
Выбежав в общую гостиную, я стала прислушиваться к каждому шороху. За пределами дома что-то шелестело и шуршало. Не раздумывая, я ворвалась в комнату Кости. Он открыл ставни, и в его окно светила луна, а от деревьев падали огромные тени.
— Костя, — тихо позвала я.
— А… Что? — он вскочил на кровати.
— Там кто-то стучит в моей комнате.
— Понятно, — он откинул одеяло, — залазь к стенке. Нет там никого. Все женщины, которые здесь были, жаловались: то на стук, то на шорох. То птица шебуршит, то шишки падают.
Страх стал отступать. Больше волновало другое. Меня кольнуло в сердце сообщение — женщины, которые здесь были. Вот здесь рядом лежали с Костей. Тьфу… Что за мысли среди ночи.
— А как же твоя рука?
— Потерплю, ложись, давай быстро.
Долго уговаривать меня не пришлось. Я повернулась на бок, прижалась лбом к его правому плечу, и снова стала окунаться в сон. От стены приятно пахло деревом, под нами, скорее всего, была застелена перина, а за окном шумели, как мне пояснили по-детски, деревья.
— А ты совсем и не потеснила меня.
Костя, лёжа на спине, просунул свою руку под одеяло и положил мне её на бедро. Огромная и горячая ладонь приятно разгоняла кровь в том месте, где соприкасалась с кожей. Мне тоже почему-то захотелось его обнять.
Я ещё ближе придвинулась к нему, но моя ладонь опустилась не на живот, как я хотела, а на какой-то твёрдый предмет. Поздно поняв, что оказалось у меня в руке, я не успела её убрать. Костя накрыл мою ладонь своей рукой, сильно прижал её и, как мне показалось, тихонько застонал. Но уже через мгновение положил наши ладони между нашими телами.
— Не балуй. Давай уже поспим.
Проснулись мы только около полудня. День выдался солнечным и очень тёплым. Костя налаживал нам быт, а я занялась готовкой. Окончательно разгрузили вещи, приняли душ и, впервые за много дней, не спеша пообедали.
Сегодня швы я обработала быстрее и более аккуратно. При этом ловила на себе малопонятные для меня его взгляды. Как будто он планировал что-то сказать важное или сделать. И перед душем, когда помогала ему раздеться, заметила, что смотрит он на меня как-то странно, словно оценивает, можно ли мне поручить особенное дело.
После обеда Костя отыскал какую-то книгу и, сидя на крыльце, листал её. Я, несмотря на то, что он мне запретил, пошла к маленькому домику-бане, чтобы принести побольше дров для растопки котла.
Набрала целую охапку и собиралась возвращаться, как недалеко от себя увидела человека в чёрной бандане с рюкзаком и ружьём за спиной, а в
Не выронив ни одного поленца, я домчалась до крыльца со скоростью лани, поднялась по лестнице до двери. Потом увидела, что муж возится возле машины. Не раздумывая, громко закричала:
— Костя, быстрей, надо убегать.
И полетела кубарем, раскидав все дрова возле дома.
Глава 30
Я немного перевела дух и хотела подняться, но сильная рука Кости не позволила мне это сделать.
— Лежи спокойно. Что болит?
— Костя, — прошептала я, — у тебя за спиной мужчина стоит. Он кого-то убил.
— Ага, кролика, — заговорил этот странный тип. — Барышня, прошу прощения за то, что напугал.
— Тебе сколько раз ещё нужно повторить, чтобы ты от меня не отходила ни на шаг? Признавайся, где болит? Обрадую тебя, колени немного лучше выглядят, чем моя рука, — Костя ощупывал меня везде и следил за моей реакцией.
— Мне ничего не болит.
— Вставай тогда, пошли раны обрабатывать, — и потянул меня, чтобы я поднялась с земли.
Я встала на ноги и снова наткнулась взглядом на странника. Он подмигнул здоровым глазом и протянул мне руку:
— Иван Сергеевич — местный лесник. А Вас как звать?
— Вероника, — я негромко ответила и пожала руку гостю.
— Ну, давайте, пройдём в ваш дом. Вы зелёнкой помажетесь, а я срочные новости поведаю.
Но Костя сначала потащил меня к колодцу — ледяной водой смыл грязь и кровь с моих коленей. Вот тут я и почувствовала, как сильно их разбила. Меня запоздало пронзила боль от сильного удара, который я получила, скатываясь с лестницы, а кровоточащие места стали ужасно щипать.
В доме он принялся промывать мои раны антисептиком, а я от этих манипуляций разве что на стенку не лезла.
— Не нужно на всю рану наносить зелёнку. Обрабатывают только края. Так доктор говорил, — упиралась я, как могла, от настойчивого мужа.
— Надо слушаться своего мужа. Всегда и во всём, — вставлял свои пять копеек и Иван Сергеевич.
— Доктор ничего в этом не понимает. Он лечит проникающие ранения, а здесь — ободранные. Сказал бы тебе, что до свадьбы заживёт, так неуместно уже. В детстве замазывали всё, что только можно было. И ранки быстро заживали у всех. Ещё подорожник найдём и приклеим. Знаешь, как он боль уменьшает? — странно рассуждал Костя, хотя сегодня никто ничего ему не вкалывал. — От дурной головы и ногам покоя нет — это точно про тебя.