Конструктор

Андреева Ася

— Не думаю. Не делайте глупостей. Вы же с детства вместе.

— Нет никаких вместе. Я ненавижу его. И он это хорошо знает.

— Тогда не портите себе жизнь.

— Заткнись, дура. У тебя могло быть всё. Я тоже умею быть настоящим мужиком. А он бросит тебя, как уже не раз делал это с другими женщинами.

— Ибрагим…

Он снова оказался возле меня:

— По нашему объекту, сложившемуся как карточный домик, такая информация тебе для размышления. Все документы у меня. И оригинал проекта тоже. Так что поехали, красавица.

Будешь делать мне приятное. Тем более что видео с поцелуем я уже выслал твоему благоверному, — Ибрагим отходит в дальний угол помещения и начинает копаться в столе.

Впору рвать на себе волосы, потому что выхода просто нет. Не успела я похоронить своё семейное счастье, как в комнату влетели ребята в камуфляже и вытащили меня за дверь. Прикрывая своими спинами, довели меня до машины, где меня ждал Орлов.

— Прости меня, — сказала я ему.

— Макс, уезжайте, — крикнул Орлов и втолкнул меня в машину.

Выезжая со стоянки, я заметила машину Кости. Стала просить, а потом кричать, чтобы Макс остановился. В ответ мне было сказано, что я и так доставляю одни неприятности и отвлекаю от серьёзных дел. Крыть мне было нечем.

Костя вернулся домой в начале первого ночи. Я вышла в коридор, подошла к нему и хотела обнять, но побоялась. Подняла глаза на него и заметила его сильно уставшее лицо. И… Всё-таки обняла и уткнулась в носом в район ключицы. Он же громадина у меня ещё та. И заплакала.

— Привет, любительница чужих поцелуев.

— Костя…

Глава 24

Костя обнял меня в ответ и стал снимать обувь:

— Ужинать будешь?

— Пожалуй.

— Тогда пойду на кухню, накрою на стол.

Быстро притащила кастрюлю с пюре, которую укутала в одеяло, чтобы сохранить тёплым приготовленное блюдо. На кухне быстро достала столовые приборы, заварила чай и подогрела котлеты.

— Ого, пахнет вкусно. Спасибо, — он снова приобнял меня, когда вошёл на кухню, и поцеловал в лоб.

Я уселась напротив и, глядя на него, размышляла о том, злится он на меня или нет.

— Сама почему не ешь?

— Поздно уже. Да я и не голодна.

— Надо кушать. Ослабленная и в плохом настроении чем сможешь нам помочь? Проблемы надо решать отдохнувшими и на свежую голову.

— Я вечером ужинала.

— Салатик перехватила?

— Костя, всё в порядке со мной. Лучше расскажи как дела?

— Дела не очень, честно скажу, — он хмуро посмотрел на меня, — особенно, когда увидел, как ты его целуешь. Мне ты так никогда не отвечала на ласки.

Я покраснела.

— Что? И оправдываться не будешь?

— А ты поверишь? — никаких надежд я не питала.

Он поставил тарелку в посудомоечную машину и достал из холодильника пирог.

— Поверю. Не переживай. Мы слышали в ангаре весь разговор, который состоялся между вами.

— Как? — подскочила я.

— Я же говорил тебе, чтобы

никуда не ходила. Мне всё всегда будет известно о каждом твоём шаге. Но ты любишь доставлять неприятности.

— Костя…

— Подожди. Орлов или кто-нибудь другой из его команды всегда следит за тобой. Сразу скажу — только с целью безопасности. Орлов проследил за тобой, когда ты отправилась на Белорусский вокзал. Мы следовали за вами почти по пятам. Удивлён, что Ибрагим не сильно заморачивался конспирацией. Видимо, надеялся, что я занят произошедшим обрушением здания.

— Да, он так и сказал.

— А я счастлив, несмотря на сегодняшние неприятности.

— Почему?

— От твоего признания. Или это неправда?

— Ну…

— Понятно. Зря понадеялся.

— Это почти правда, — а я-то как была счастлива, что Костя слышал, как шантажировал меня Ибрагим.

— Что мешает полностью стать истиной?

— Может, я не умею пока трактовать правильно свои чувства.

— В любом случае, я благодарен тебе за то, что ты стала на мою сторону, — Костя допил чай и включил посудомоечную машину, — пойдём, надо хорошо отдохнуть.

Он взял меня за руку и повёл в спальню. Попросил меня снять плед с кровати, а сам пошёл в ванную комнату. Я как обычно юркнула под одеяло, но уже не стала отодвигаться на край кровати.

Костя вышел с душа, расчесал влажные волосы и залез ко мне. Подтянул поближе к себе и навис надо мной. Провёл большим пальцем по моей нижней губе и стал целовать. Я отвечала на его поцелуи, как умела. И мне снова казалось всё новым и необычным. А без его бороды, подумала я, было бы и вообще всё не то и не так.

Я несмело потрогала её. Провела пальцами по ней, а затем притянула его голову ближе и прижалась щекой.

— Ты, кажется, просила сбрить её?

— Я передумала, — тихо ответила на его вопрос.

— Я очень рад, — сказал и снова стал целовать, лаская руками мои плечи, шею и грудь.

Я от неожиданности стала выгибаться, но отстраниться больше не хотелось.

— Надо остановиться. У нас с тобой ещё всё впереди. Завтра. Нет, уже сегодня подъём в пять утра.

— Я понимаю, — я вообще-то снова была рада, что ничего не вышло.

— Но знай, я очень хочу тебя. И ты мне за это заплатишь, — продолжал целовать меня. — За тобой все пункты из инструкции. Можешь даже не сомневаться, спрошу по полной.

У меня где-то внизу живота засуетились пресловутые бабочки. Волнение и мурашки по коже я и раньше испытывала. А вот таких бабочек и тяжести внизу живота, пожалуй, ещё не было.

— Ну, раз мы не будем ничего делать, то, может, продолжим разговор о делах? — осторожно спросила я.

— Ах, вот так! Тебе только дай волю, сразу будешь избегать моих прикосновений. Или я ещё так противен и ненавистен тебе? — он играючи повернул меня на живот и легонько отшлёпал по заднему месту, — как я мечтал давно это сделать. Ты себе просто представить не можешь.