Конспект

Огурцов Павел Андреевич

— А магазин у вас хоч є?

— Та є. У бараку бiля базару.

— А Палестинов живий?

— Нi, загинув у тридцять сьомому роцi. — Старик перекрестился. — Царство йому небесне.

Уходя, окинул взором дворик: два пирамидальных тополя, шелковица, куст сирени, маленькая грядка, сарайчик и рядом — загородка, в которой куры ковыряли землю.

Обошел весь Соцгород. Не было не только памятника, многие кварталы оказались незастроенными: одни из них пересечены подъездными железнодорожными путями, в других стройными рядами белели бараки. И это социалистический город! — думал я, глядя на бараки и вспоминая Палестину.

Строительство Соцгорода далеко не закончено, а уже началась его реконструкция. Она заключалась в том, что по проспекту Ленина, прикрывая

торцы одинаковых домов и потеснив тротуары, строились пятиэтажные дома с магазинами в первых этажах, полностью отвечающие требованиям освоения классического наследия. И никаких новаторских поисков! Из этих домов два, стоявших друг против друга недалеко от Днепра, привлекали внимание. Один являлся зеркальным отражением другого, и каждый в плане представлял собою длинную прямую скобу с короткими ножками, направленными под прямым углом к проспекту. Они хорошо держали заключенное между ними пространство, но почему держать пространство нужно было именно в этой части проспекта я не понимал. Еще больше привлекали внимание крупные, лаконично решенные детали фасадов, рассчитанных на восприятие с больших расстояний, которых на проспекте не было, но и здесь они производили впечатление, подготавливая зрителя к вот-вот откроющемуся широкому пространству Днепра. С настроением решены дома! Возвращаясь домой и перейдя железную дорогу, я не пошел дальше по шоссе, — так было бы короче, — а свернул к разрушенному мосту, чтобы еще раз полюбоваться видами на все четыре стороны, такими контрастными. Потом, спускаясь с Успеновки, вспомнил эти два дома на проспекте и мне показалось, что подобные дома могли бы стоять и в современном Египте, где-нибудь неподалеку от пирамид. Странные ассоциации навеяла на меня сегодняшняя прогулка: Палестина, Египет... Непонятно почему вспомнился проект Дворца советов в Москве, строительство которого прервала война. Чем не пирамида? Да еще со сфинксом наверху. Ты что, ты что? С ума сошел? Еще ляпнешь где-нибудь. Лучше поспеши, а то к ужину опоздаешь.

14.

Приятный сюрприз: Кармазь сообщил нам, что в Водоканале есть генеральный план Червоноказачинска и что мы можем там с ним ознакомиться — он уже договорился. Мы догадывались, что там, конечно, не весь генплан, а только схемы водоснабжения и канализации, но они обычно выполняются на копиях генплана — значит, получим представление и о нем. Огромные, наклеенные на полотно светокопии ни на каком столе не поместятся. Хорошо бы их повесить на стене, но для этого пришлось бы вбивать гвозди. Просить об этом мы не стали и раскатали одну из них на полу.

Основная идея генерального плана проста и эффектна: Успеновка застраивается как центральный жилой район и благодаря этому объединяются в единый город его разрозненные части от Соцгорода до старого города. Главная улица проходит через эти районы, включая в себя главную улицу старого города и проспект Ленина в Соцгороде, и ее соединяют с Днепром ряд широких бульваров и зеленые массивы. Мы, обрадованные, показывали друг другу интересные решения, пока не присмотрелись к розе ветров, и оказалось, что господствующие ветры дуют от металлургических заводов на жилые районы. Досматривали генплан с сильно испорченным настроением. Досмотрев, стали знакомиться со схемами водоснабжения и канализации. С водоснабжением разобрались сами. Начальник отдела канализации захотел ознакомить нас со своим хозяйством и опустился на колени на разложенную схему. Когда он заговорил, мы поняли, что он — под мухой. Так и оказалось: потянувшись показать одну из станций перекачки, он свалился и сразу заснул. Противно и смешно было видеть гриф «Секретно» рядом с тем местом начальника, откуда растут ноги. Вот тебе твоя техническая интеллигенция! — подумал я с досадой.

— Да-а... — сказал Кудсяров. — Это уже такая провинция, что, как говорится, дальше и ехать некуда.

Потом мы сидели в сквере против дома с Меркурием. Я удивлялся, как это Гипроград запроектировал город с таким огромным недостатком.

— Я не обратил внимания на дату выпуска проекта, — сказал Андрей

Дмитриевич. — А вы ее не заметили?

— И я не посмотрел.

— Вы, кажется, в студенческие годы видели этот проект еще в Гипрограде?

— Да, проект готовился к выпуску. Мне хорошо запомнилась огромная перспектива центра на Успеновской горе, выполненная выпускником нашего института.

— А когда это было?

— В зиму с сорокового на сорок первый год.

— Значит, когда разрабатывался генплан, заводы были построены, и Гипроград винить не приходится: там уже ничего не могли изменить.

— Может быть, могли иначе запроектировать город.

— Сейчас об этом трудно судить. Давайте подумаем, что нам теперь делать.

Мы решили сначала выяснить задымлялись ли и если задымлялись, то как сильно, жилые районы. Заводы от них далеко, и, может быть, наши опасения напрасны. Но если жилые районы задымлялись сильно, а заводы разрушены, наш долг добиться, чтобы эти заводы не восстанавливать, а строить на другой площадке. Нас призывают сделать города более здоровыми, чем они были до войны — этим мы и займемся в первую очередь. И сами посмотрим, как разрушены заводы.

В Водоканале схемы водоснабжения и канализации — в одном экземпляре.

— Придется снять копию, — говорит Андрей Дмитриевич. — Вопрос в том, где достать кальку.

— Не надо доставать кальку и не надо копировать, — говорю я. — Генплан огромный, громоздкий, для повседневной работы не годится.

— Ничего другого нет.

— Сделаем. Срисуем с уменьшением масштаба вдвое. Было бы на что. Достать бы полуватман.

— Срисуем? Вы представляете, какая это работа? И неизбежны если не ошибки, то неточности.

— Почему? Срисуем по сетке.

— А, по сетке! Хорошая мысль. Вот только сетку придется нанести на одну из схем Водоканала. Ничего, легонько нанесем карандашом, а потом сотрем. Договоримся. Возьметесь?

— Возьмусь. Вот только что срисовывать с подосновы? Если каждый домик, то эта египетская работа займет много времени.

Условились срисовать рельеф, — это главное, — улицы, дороги, зеленые массивы, высоковольтные линии и все, что там будет, кроме домов.

В типографии газеты «Червоноказачинская правда» Кудсяров через облисполком разжился газетной бумагой — лучшей достать не удалось. Газетной бумаги было больше, чем достаточно, и я в Водоканале, постелив ее на полу, лежа срисовывал генплан. На другой день пришел Андрей Дмитриевич, улегся рядом, стал срисовывать генплан с другого конца и рассказывать о своих расспросах — задымлялись ли жилые районы. Кармазь сказал, что он живет в своем доме в Ласкавой балке, по ней изредка тянуло дымком, до старого города дым не доходил. Успеновка иногда задымлялась то в одном месте, то в другом, а больше всего задымлялся Пятый поселок, то есть Соцгород. Примерно то же говорили и другие.

Когда я принес уменьшенную копию генплана, Андрей Дмитриевич собрался с ней в типографию: он договорился, что нашу копию наклеят на картон и сделают ее складной. Я запротестовал:

— Газетная бумага быстро сотрется, и от генплана ничего не останется, а если в типографии найдется светлый картон, то я лучше прямо на него нанесу генплан — это много времени не займет.

Кармазь подошел к нам и взглянул на генплан.

— Так он у вас совсем небольшой. На такой размер у меня найдется хорошая чертежная бумага, — сказал он, вышел и принес нам два листа полуватмана.

Через день, вернувшись из типографии с аккуратно сделанной складной папкой, Андрей Дмитриевич сказал:

— Теперь хоть по Червоноказачинску есть с чем начинать работу.

До сих пор начальство нас не трогало, а мы к нему не напрашивались. Теперь Андрей Дмитриевич позвонил заместителю председателя облисполкома Прохорову — нашему шефу, и мы пошли к нему, захватив генплан. Представив меня, Андрей Дмитриевич вкратце рассказал о задачах нашего отдела, а я вынул из кармана и протянул Прохорову немного потрепанную вырезку из газеты с письмом Калинина. Прохоров извинился, прочел письмо и попросил разрешения оставить его на время у себя, чтобы перепечатать.