Кононов Варвар

Ахманов Михаил Сергеевич

– В последнем не нуждаюсь, харизмы у меня хватает, – прервал девицу Ким. – Давайте диагностику.

Он покопался в карманах и с грустным вздохом выложил на стол полсотни баксов. Шесть дней работы! Но дружба не измеряется деньгами…

Девица шустро сгребла гонорар, сунула в ящик и стукнула наманикюренным ноготком по клавише.

– Ваши проблемы? И ваша фамилия? Можете назвать любую с целью анонимности.

– Майкл Мэнсон. А проблемы у меня со здоровьем. Болезнь зовется хронический дефолт, осложненный импичментом.

– Ждите!

Девица упорхнула в кабинет

маэстро, а Ким спросил:

«Что ощущаешь, Трикси?»

«Разочарование. У человека за дверью есть ментальный дар, но очень слабый и абсолютно не связанный с инклином. Пустышка, друг мой!»

«Раньше нужно предупреждать, – сердито отозвался Кононов. – Я ведь уже заплатил! А коли деньги потрачены, то…»

– Прошу! Маэстро ждет.

Девица появилась на пороге, стрельнула глазками на Кима, и он уверенным шагом «нового русского» направился в кабинет.

Маэстро, облаченный в темную мантию и бороду «а-ля Распутин», восседал за палисандровым столом. Крупные черты лица, пронзительный суровый взгляд, огромный крючковатый нос (побольше, чем у Халявина, отметил Ким) и плотоядная улыбка делали его похожим на вампира. Казалось, встанет сейчас, шагнет, лязгнет челюстью и присосется…

Но против ожидания экстрасенс захлопнул рот и кивнул на кресло.

– Садитесь, господин… э-э… Мэнсон. Мне доложили про дефолт с импичментом. Гипербола, я полагаю? Иносказание? А налицо финансовые неудачи, неверие в себя, проблемы с женщинами и ослабление потенции. Энергия в чакрах иссякает, престиж колеблется, деструктурирует имидж, падает самооценка… Я прав?

– Почти, – ответил Ким, усаживаясь в кресло. – Все просекли, Генрих Теодорович, кроме финансовой непрухи. Бизнес – а я занимаюсь общепитом – как раз о'кей. Вот, ресторан приобрел, «Мечта кадавра» называется, у Смольного… не слышали?.. Всех губернаторских чиновников пою-кормлю… Еще кафешек пару, блинную, пельменную… ну и бунгало на Канарах… Грех катить на бизнес! А вот в остальном…

Экстрасенс прикрыл глаза темными веками.

– Обманывать меня не стоит, юноша. Сейчас вы пребываете в мире иллюзий и фантазий, не отличая возможного от действительного. Однако, – он с важным видом покивал головой, – однако все перечисленное может у вас появиться, если вы разумно распорядитесь тем, чем обладаете на самом деле. Своими талантами, умом и сексуальной привлекательностью.

– Вот как? – Ким изобразил прилив энтузиазма. – А мне казалось, что в кровати я за базар не отвечаю.

– Пусть не кажется, – прервал его маэстро. – Я уже исследовал вашу кармическую дорогу и заверяю, что вы вполне состоятельны. И даже более того… – Экстрасенс сделал несколько пасов, поводя руками на манер слепца, ощупывающего нагую стриптизершу, и повторил: – Более того! Я чувствую мощное движение астральных энергий и небывалый эзотерический потенциал! У вас, молодой человек, безусловно, есть способности, и надо лишь приложить их в нужной сфере.

«Твоя работа?» – беззвучно поинтересовался Ким.

«Ни сном ни духом, как говорят у вас», – ответствовал Трикси.

Тем временем маэстро продолжал водить руками, щупая уже не одну, а целый кордебалет

стриптизерш.

– Способности есть, но дар нуждается в пробуждении, – резюмировал он. – Это штука непростая и требует усилий, как ваших, так особенно моих. Примерно три-четыре сеанса инициации с полной самоотдачей и выходом в астрал. Если вы вложите некую сумму… скажем, тысячу-полторы…

– Большие бабки, Генрих Теодорович! – заметил Ким. – Типа, подумать надо.

– Подумайте, подумайте. Все окупится стократно, заверяю вас. – Маэстро наклонился над столом, чтоб быть поближе к Киму, и доверительно понизил голос: – Представьте, с год назад пришел ко мне один мужчина, вполне удачный бизнесмен лет так пятидесяти с хвостиком. Удачный, повторяю, но хотелось большего – вы понимаете, расширить дело, найти партнеров посолиднее, очаровать молоденькую женщину… А это все зависит от дара убеждать, от неких таинственных флюидов, влияющих на окружающих, от завершенности астральной проекции, которая в Египте называлась «ка»… Словом, я ему помог, инициировал скрытые таланты, и он теперь не просто удачлив, а, можно сказать, любимец Фортуны. Счастливый муж и богатейший человек… Не исключается, вы его знаете, коль связаны с кафе и ресторанами…

Везунчик годовалой свежести! Словно молния пронзила Кима. «А я вот слышал, что Дашка у Палыча привороженная. Вроде он экстрасенса нанял или ведьму…» – не в первый раз прозвучало у него в голове, и тут же, будто подтверждая эту мысль, откликнулся Дашин голос: «Он… он бывает очень убедительным». Кононов тоже склонился над столом, придвинувшись к маэстро, и хриплым голосом спросил:

– А этот, типа, любимец Фортуны… как его по имени? Не помните?

Экстрасенс развел руками;

– Отчего же! Помню, но не могу назвать. Сами понимаете, тайна и гарантированная конфиденциальность… Так что насчет инициации?

– Подумаю. Пошевелю рогами, – сказал Ким и, распрощавшись, направился к выходу.

«Есть соображения? – спросил он, очутившись на Невском и поворачивая к метро. – Ты говорил, что кто-то из людей инклин не замечает, а у кого-то крыша едет либо пробуждается паранормальный дар… А если этот дар разбудит экстрасенс? Пошарит мысленно в астрале, нащупает проекцию – то есть потерянный тобой инклин – свернет в бараний рог и приспособит на службу клиенту. Чтоб он расширил бизнес и женщин чаровал… Такое возможно?»

«Не знаю, – с заминкой ответил Трикси. – Впрочем, в вашем ненормальном мире все возможно, а потому проверь свою гипотезу».

«Проверю, – пообещал Ким. – Как бы только подобраться к Палычу? В усадьбу его съездить, в Комарово? Должно быть, поместье немалое и с охраной, как Даша говорила… на сорок метров к дому не приблизишься… А с сотни ты его возьмешь?»

«Нет», – печально откликнулся Трикси и замолчал.

Они поехали домой, купили пива, пирожков, пирожных и заглянули в магазинчик «Киммерия», в свой безотказный арсенал; Ким разжился для вида отверткой, и пока он выбирал, какую и за сколько, в голове у него прозвенело: инклин отправился по назначению. «Сделано», – сообщил Трикси и опять погрузился в грустные раздумья.