Конкурс киллеров
Шрифт:
Впрочем, я и так растянулась — вернее, просто сползла в Иркиных руках на землю. Двигаться дальше у меня не было сил.
— Пригляди за жертвой, — коротко велела Ирка ошарашенному дежурному на входе.
Он безропотно посторонился, и подруга быстро скрылась внутри.
Привычно отбывающий суточное дежурство Серега сидел за обшарпанным столом, мирно прихлебывая из литровой кружки горячее пойло, бессовестно заявленное производителем концентрата как вкусный и питательный суп моментального приготовления. Над кружкой поднимался пар, размягчавший обычно суровые черты сыщика,
— Пошли со мной, быстро, — на чистом русском языке без предисловий скомандовала мулатка.
— Но… — начал было Серега, огорченный необходимостью прервать только что начатую трапезу.
— Молчать! Делать, как я сказала! — с генеральскими интонациями заорала баба.
Для убедительности она грохнула кулаком по столу — в опасной близости от горячей кружки, так что густая жижа цвета классической детской неожиданности выплеснулась на столешницу, образовав противную лужицу с бугрящимися в ней бурыми горошинами.
Враз потеряв аппетит, Серега послушно вскочил со стула, обогнул стол и следом за дикой бабой, несущейся по коридору, как снаряд по жерлу пушки, выбежал на улицу.
— Тут… человек… помирает… — вынужденно делая паузы между словами, проговорила задыхающаяся мулатка.
— Да нет, похоже, давно помер! — бестактно возразил прямолинейный Серега, чутко поведя носом: белая «шестерка» отчетливо попахивала. — А ну-ка, откройте багажник!
— Зачем багажник, я здесь, под кустиком, — подала голос я, с трудом приподняв голову над пожухлой травой, в которую улеглась в ожидании Иркиного возвращения.
— Вы?! — судя по голосу, Серый вовсе не рад был меня видеть.
— Возьмите, тут вся информация! — не тратя времени и сил на выяснение отношений, выдохнула я, с трудом снимая с шеи цепочку с мобилом.
— Какая, к черту, информация?! — зарычал разгневанный Серый. — Я вам сказал, откройте багажник! Машина смердит, как скотомогильник! Что у вас там?! Труп?!
— Блин! Пожалуй, действительно труп, и даже не один! У нас же там рыба! — звонко шлепнув себя по лбу, вспомнила Ирка.
Действительно, рыба, запоздало сообразила и я. Свежемороженная килька, пролежавшая в плотно закупоренном кулечке в запертом багажнике жарким летним вечером несколько часов!
— Какая, к черту, рыба?! — продолжал яриться Серый, жестами продолжая требовать немедленной эксгумации.
— Тухломороженая! — гаркнула Ирка, одним движением поднимая крышку гроба — то есть, я хотела сказать, багажника.
Я сделала только один вдох, уловила непередаваемое амбре, и меня повело в сторону. Обморочно распластываясь в плешивом клевере, я еще успела услышать, как мои кишки торжественно и печально взревели реквием, оценила черный юмор ситуации и… погрузилась в небытие.
— Ну, и с каким же диагнозом нас выпишут? — поинтересовалась Ирка, скромно сидящая на кушеточке в больничном
— Отравление, — угрюмо буркнула я, не собираясь развивать тему во избежание насмешек.
Однако сохранить лицо мне не удалось: специально приглашенный противной Иркой Иван Филиппович, лечащий врач, поспешил развернуть мой ответ.
— Пищевое отравление, — сказал доктор, окончательно уничтожая самонадеянно присвоенный мной статус жертвы преступников-отравителей. — Самое обычное дело в такую жару! Вызывается недоброкачественной пищей, зараженной вредными бактериями. Вкус пищи может быть необычным, но бывает и нормальным…
— Вкус был отменный, — подтвердила я.
— Чаще всего причиной отравлений бывают начинки из дичи и пирожные с кремом, поскольку бактерии быстро размножаются в продуктах, которые хранятся долго и неправильно, — продолжал доктор.
— Говорила тебе, не выпендривайся, ешь пирожки! — вскричала торжествующая Ирка.
Я не стала на нее обижаться. Это сейчас она так оскорбительно ликует, а позавчера, когда меня прямо от ментовки на «Скорой» привезли в больницу, подруга металась по лечебному заведению, требуя немедленно предоставить самых опытных докторов и самые лучшие лекарства. Впрочем, никакой консилиум не понадобился, дежурный врач с лету диагностировал мою хворь по классическому, как он выразился, набору симптомов: рвота, понос и боли в животе, озноб и высокая температура.
В общем, красиво уйти в мир иной у меня не получилось. Ну и ладно, не больно-то хотелось, как-нибудь в другой раз!
— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросил меня Серый, обряженный в белый халат. Его-то я вовсе не ожидала здесь увидеть.
— Вполне нормально, — я несколько нервно пожала плечами. — Но буду чувствовать себя еще лучше, когда покину это гостеприимное заведение! Кстати, мне очень хотелось бы сделать это прямо сейчас!
— Голубушка, ну куда вы спешите? — мягко воспротивился Иван Филиппович. — Полежите у нас еще немного, отдохните, наберитесь сил!
— Сколько ты ему заплатила, что он не хочет меня отпускать? — злым шепотом спросила я у Ирки.
— А не положено выписывать отравленных на третий день после поступления! — невозмутимо отбрила подруга.
Ну предательница! Отвернувшись от Ирки, я схватила за руку сыщика, оттащила его в ближайший угол и в ультимативной форме заявила:
— Слушайте, я вам помогла или нет? Так вот, хотя бы из простой человеческой благодарности помогите мне отсюда выбраться! А иначе я отныне и впредь раз и навсегда прекращаю оказывать посильную помощь нашей доблестной милиции!
— Ах, если бы! — сощурив глаза, мечтательно обронил сыщик.
Я насупилась.
— Впрочем, кое в чем вы нам действительно помогли, — заметив мою обиду, сказал Серый. — И поэтому вопрос с выпиской я беру на себя.
Не теряя времени даром, он оставил меня, подошел к деликатно отдалившемуся от нас Ивану Филипповичу, взял его под локоток и увлек прочь по коридору.
— Думаешь, у него получится? — с надеждой посмотрев вослед им, через плечо спросила я у Ирки.
— Иди, собирай вещи! — ответила она.