Конкурс киллеров

Клянусь, на сей раз не я вляпалась в историю — это история вляпалась в меня: в виде разворота иллюстрированной газеты, выпорхнувшего из открытого окна движущегося вагона и впечатавшегося мне в физиономию!

Раздраженно смахнув с лица трепещущий газетный лист, я вытянула шею: хотела напоследок еще раз увидеть Ирку, но поезд уже набрал ход. Проводив завистливым взглядом состав, убегающий к теплому морю, я вздохнула, поправила сумку на плече и зашагала по перрону к выходу в город. Противная газета с занудным шуршанием поскакала следом, норовя прилипнуть к моим пяткам.

— Отвяжись, а? —

остановившись, раздраженно попросила я назойливую бумаженцию вполголоса, чтобы окружающие не подумали обо мне чего-нибудь плохого.

Газета пугающе скалилась помятой цветной фотографией какого-то рыжего лопоухого гражданина.

— Ну, ладушки, — угрожающе сказала я. — Прошу заметить, ты сама напросилась!

Двумя пальцами подхватила лист с земли, яростно скомкала ее и запихнула поглубже в ближайшую мусорную урну.

Настроение у меня было, мягко говоря, неважное, все меня безмерно раздражало и злило, и потому я сама себе была противна. Негоже, конечно, идти по жизни со столь мрачной физиономией в такое прекрасное августовское утро — а, с другой стороны, чему мне радоваться? Любимый муж в отъезде, повез нашего маленького сынишку на родину предков, в Киев к бабушке и дедушке. Моя лучшая подруга с супругом только что укатили отдыхать к теплому морю в курортный город Сочи. А я осталась одна-одинешенька, как сирота казанская! Позабытая-позаброшенная всеми в запыленном и прокаленном солнцем южном городе! Да еще при исполнении служебных обязанностей, заключающихся в своевременном телевизионном освещении горячих новостей, которых в период массовых отпусков так мало, что половину сюжетов приходится высасывать из пальца!

— Ну, нам-то палец в рот не клади, — вполголоса подбодрила я сама себя, пересекая привокзальную площадь, чтобы свернуть в тихий проулок, ведущий к месту моей работы.

Идти туда от вокзала мне было не дольше пяти минут. Я посмотрела на часы: получалось, что появлюсь на рабочем месте минут на сорок раньше положенного. Охранник небось еще спит, придется либо безжалостно его будить, либо топтаться под дверью…

Так и не решив, что лучше, я вывернула из проулка к двухэтажному зданию телекомпании и очень удивилась, увидев, что металлическая входная дверь открыта настежь.

А прямо за ней, застыв в поясном поклоне, согнулся какой-то человек!

Заинтригованная, я вмиг позабыла о своих душевных страданиях, подкралась поближе к месту действия и опознала в согбенной фигуре нашего инженера Cемена. Мастер на все руки и добрейшей души человек, он еще подрабатывает на полставки ночным охранником.

— Радикулит замучил? — сочувственно поинтересовалась я, подобравшись к нему.

— Ох! — Семен поспешно разогнулся, обернулся и уставился на меня с очень странным и даже подозрительным выражением лица.

Вид у коллеги был такой, словно его застукали за каким-то весьма нехорошим занятием!

— Лена! Ты почему так рано?

— Какая разница! Ты мне зубы не заговаривай, — сказала я, стараясь вникнуть в ситуацию. — Лучше скажи, ты что это тут делаешь, а?

Понять, что происходит, без комментариев я не могла.

В правой руке Семен держал большую плоскую малярную кисть, выпачканную красным. У поворота лестницы, один пролет которой вел наверх, в телекомпанию,

а другой вниз, в туалетную комнату, стояло пластмассовое ведерко с вонючей багровой краской. По лестничной площадке, вдоль порога, тянулась незаконченная еще густо-красная полоса шириной сантиметров пятнадцать.

— Это отметка для дежурной съемочной группы? — предположила я. — По отмашке начальства брать низкий старт?

Семен сконфуженно поморщился и промолчал.

Я покачала головой и тут заметила еще одну свежую красную полосу, протянувшуюся метра на два прямо по асфальту к углу соседней пятиэтажки. Ну, этому даже я не могла придумать никакого вразумительного объяснения!

— Семен, не томи, — изнывая от любопытства, попросила я. — Объясни, что ты рисуешь тут и зачем? Решил податься в импрессионисты? Несешь искусство в массы? Может быть, это шедевральная «Красная полоса» Семена Петрова, созданная по мотивам и в развитие темы знаменитого «Черного квадрата» Малевича?

— Да пропади оно все пропадом! — с чувством сказал задетый моими насмешками Семен, раздраженно швыряя кисть в ведерко с краской. — Проклятый фэн-шуй!

Я проворно отпрыгнула в сторону, чтобы на меня не попали кроваво-красные капли импортной эмали.

— Зачем же так материться?

— Это я-то матерюсь?

— Слово, которое ты сказал, звучит непристойно!

— Ха! Да ты еще не слышала настоящих непристойностей! — Семен, похоже, нашел, на кого выплеснуть долго копившееся раздражение. — Вот это почитать не хочешь?

Выдернув из кармана какую-то скомканную бумажонку, он сунул ее мне под нос.

— Это что? — отстраняясь, спросила я.

— Инструкция к краске, — Семен яростно развернул бумажный комок. — В основном на языке изготовителя, то есть на китайском. Но есть и русский перевод, если это можно так назвать…

— Сема! — неподдельно изумилась я. — Ты что, не знаешь, как пользоваться краской?! Тебе для этого дела инструкция нужна? Ну, возьми «Тома Сойера» почитай, там детально описан процесс покраски забора и, кстати, рисования полос на земле!

— Слушай, я цивилизованный человек, — устало сказал Семен. — Более того, я инженер! Поэтому всегда предварительно знакомлюсь с инструкциями, рекомендациями и технической документацией. Написанному, как правило, верю и стараюсь поступать соответственно. Но как, по-твоему, я должен был реагировать на это?

Пальцем он нашел нужную строку и с выражением прочитал:

— «Возьмите одну эту банку на десятерых квадратов и покройте ее по два раза. Чтобы получить наилучшее удовлетворение результатом, помещайте свое орудие в отверстие неоднократно на умеренную глубину. Чтобы не капало, излишки с конца оботрите»!

— Не может быть! — Я выхватила у него помятую инструкцию, пробежала глазами указанный абзац и захохотала:

— Надеюсь, ты не стал воплощать этот сомнительный порнографический сценарий?

— Этот — не стал, — покачал головой Семен, через силу улыбнувшись. — Хотя то, что я сейчас делаю, в принципе, иначе как порнографией не назовешь! Чертов фэн-шуй!

— Вот опять! Что за слово ты произносишь?

— Фэн-шуй! Та восточная лабуда, на которой помешана Настасья Ивановна! Ну вот, а теперь и наш директор ею проникся!