Конкурс киллеров
Шрифт:
— А ширина улицы и высота дерева, надо полагать, таковы, что упомянутый тополь вполне может ввалиться прямо в эту квартиру? — сообразил Аркадий Валентинович.
— Совершенно верно, — кивнул довольный Мелюзгаврик. — Для этого достаточно будет слегка подтолкнуть его в желательном направлении.
— А откуда у тебя уверенность в том, что дерево вообще упадет? Да еще в нужный день и час? — поинтересовался Димуля.
— Это же элементарно, — опередив Мелюзгаврика, ответил ему шеф. — Корень тополя нужно заранее подкопать, тогда, чтобы
— Хорошо, но если ее в этот момент не будет дома?
— Она будет дома, это мы организуем, — заверил Мелюзгаврик.
— А если упавшее дерево не причинит ей никакого вреда?
— А от дерева этого и не требуется, — густо хохотнул Бармалютка. — Вред ей причиню я!
— Заранее проникнув в помещение с соответствующим инструментом, — Мелюзгаврик тоже позволил себе улыбнуться.
В кабинете вновь повисла тишина. Подчиненные выжидательно смотрели на шефа.
— Интересный план, — наконец признал Аркадий Валентинович. — В случае его успешной реализации все сойдет за несчастный случай. У меня только одно замечание: не знаю, какой инструмент вы планируете задействовать для нанесения жертве телесных повреждений, но я бы посоветовал использовать подходящую ветку того самого тополя. Только сломайте ее заранее, незадолго до решающего момента.
— И тогда никто не усомнится, что смертельный удар по голове жертвы нанесен именно упавшим деревом, — закончил Мелюзгаврик.
Все снова замолчали. Чувствительный Димуля представил себе, как все это будет, и едва не подпрыгнул на месте, когда в кабинете внезапно раздался громкий хрустящий звук. Аркадий Валентинович, также воображавший в этот момент прицельное падение тополя на голову злосчастной журналистки, инстинктивно пригнулся, но ожидаемого удара не последовало, и секунду спустя он медленно повернул голову к источнику звука.
Проснувшийся хомяк Диоген в своей клетке с аппетитом грыз сухой кукурузный початок.
Дожидаться завтрашнего дня я никак не хотела, опасаясь потерять время и дать форы своим врагам. Ну их, таких энергичных и изобретательных! Еще успеют совершить на меня очередное покушение!
В результате в ювелирный магазин «Золотой петушок» мы с Иркой ворвались за полчаса до закрытия. По мраморному полу просторного зала вдоль стеклянных витрин бродило, склонив головы к прилавкам, пяток потенциальных покупателей. За прилавками, старательно сдерживая зевоту, скучали продавщицы. Очевидно, наша с Иркой целеустремленность их вдохновила: едва мы вломились в салон, девушки встрепенулись, и сразу две барышни в униформе — белый верх, черный низ — ринулись к нам. Наверняка продавщицы получают процент с продажи.
— Где тут у вас кораллы? — спросила я у той девицы, что финишировала первой.
— Прошу, — слегка задыхающаяся барышня незамедлительно подвела нас к стеклянной горке.
— Ужасно, — расстроилась Ирка, одну за другой перемерив несколько ниток бус разного размера, цвета и формы. — Просто
— Если вам не нравятся бусы, примерьте серьги, — предложила любезная продавщица. — Вот очень оригинальные, в виде маленьких розочек с изумрудными листочками!
— Ну, как тебе? — вдев в уши маленькие коралловые цветочки, повернулась ко мне Ирка.
— Честно сказать? Эти прелестные розанчики будут отлично сочетаться с ситцевым платьицем в пастушеском стиле, — ответила я. — У тебя есть что-нибудь подобное?
— Пара пододеяльников, — буркнула подруга, безжалостно выдирая коралловые розочки из ушей.
— А вот такие пуссеты? — не желающая сдаваться девушка-продавец протянула Ирке коробочку с нежно-розовыми шариками.
— Точно такого цвета, как твои уши, — встряла я. — Будут смотреться, как бородавки!
— Ужасно, — повторила Ирка, поворачиваясь к витрине спиной. — Кораллы мне совсем не идут!
— Ну так пусть они идут куда подальше, эти кораллы, — сказала я, спеша утешить расстроенную подруга. — Давай купим тебе какую-нибудь золотую фиговинку. Подвеску, например.
— Вот новые модели, — изо всех сил борясь за покупателей, продавщица решительно развернула меня лицом к прилавку.
— Не-а, я хочу золотую, — глянув на лоточки, заполненные побрякушками, через мое плечо, капризно протянула Ирка.
— Это и есть золото! — воскликнула девушка.
— Ну да, рассказывайте! — не поверила Ирка. — Я что, не знаю, какого цвета золото?
— И какого же? — поинтересовалась я, догадываясь, что именно смутило подругу.
— Золотого!
— Позвольте, я объясню, — вмешалась продавщица, крепко беря Ирку за локоток. — Чистое золото ярко-желтое — и очень мягкое, его даже можно плавить на чугунной сковороде и резать ножом. Именно поэтому ювелиры используют сплавы золота с другими металлами.
— А я не хочу сплавы, я хочу золото, нормальное, с пробой, — тупо уперлась Ирка.
— Молчи, деревня! — не выдержав, рявкнула на нее я. — Чтоб ты знала, проба — это и есть соотношение золота и лигатурных металлов!
— На этой витрине все изделия пятьсот восемьдесят пятой пробы, — поторопилась сообщить девушка.
— Но они же разного цвета! — возопила Ирка, некультурно тыча пальцем в стекло. — Этот слоник желтый, а эта бабочка розовая, а это сердечко вообще белое, просто железо какое-то!
— Цвет сплава определяет не проба, а лигатура: медь, серебро, палладий, никель и так далее, — терпеливо объясняла продавщица. — В зависимости от добавки золотой сплав получается белым, желтоватым, ярко-желтым, розовым, красным, зеленоватым, серым, даже черным!
— Все, Ирка! — я решительно оттеснила подругу от прилавка. — Это я тебе делаю подарок, сама и буду его выбирать! Ну-ка, ну-ка… вот! Думаю, тебе понравится эта золотая буква И — с нее начинается и твое имя, и твой клинический диагноз: «идиотка»!