Конкурс киллеров
Шрифт:
— Генка, солнце мое, привет, — промурлыкала я в трубку. — Скажи, кто-нибудь из ваших акул пера был сегодня утром на пресс-конференции губернатора? Ты сам и был? Ласточка моя! Выступление на диктофон записал? Умничка! Как расшифруешь, тащи кассету к нам, меняю ее на… — я вопросительно посемафорила бровями Дмитрию Палычу.
— На полцарства! — пустил слезу растроганный начальник.
— На бутылку коньяку из запасов руководства, — перевела я услышанное.
И положила трубку, не дожидаясь, пока Генка, по своему обыкновению, попросит у меня денег взаймы. Впрочем, он это всегда успеет сделать.
—
Откровенно говоря, дома я даже и не ночевала. Не подумайте чего плохого, просто ночлег мне предоставила Ирка: с вечера им с Моржиком нужно было помочь собрать вещи перед отъездом на курорт. Дом у моей подруги большой, комнат в нем много, одних кладовок три штуки, так что даже просто разыскать все нужное барахло и стащить его в одну кучу — процесс затяжной. А пока мы уложили чемоданы, пока утрамбовали самый большой из них, закрывшийся только после того, как Ирка с размаху обрушила на него весь центнер своего живого веса — полночи и прошло. Возвращаться мне домой на другой конец города не было ни времени, ни желания, ни смысла. И вообще, я пообещала подруге, что покараулю особняк в ее отсутствие, тем более кому-то нужно приглядывать за собакой — кстати говоря, моей собственной, но проживающей у Ирки. Пожалуй, заеду после работы домой, соберу вещи, прихвачу кота и переберусь на пару недель в Иркины хоромы. Кстати, не забыть бы забрать со стоянки у вокзала Иркину машину…
Я задумалась и пропустила мимо ушей часть эмоционального монолога начальника.
— Полная катастрофа! — виртуозно взлохматив обрамляющие плешь лохмочки, закончил Дмитрий Палыч.
— Ага, — я мобилизовалась. — К чему паниковать? Нормальный аврал! Подумаешь, двух сюжетов не хватает! До вечернего выпуска новостей еще шесть часов, что-нибудь сообразим. Одну группу можно послать на вокзал, пусть подготовят материал о том, как хорошо наши доблестные железнодорожники справляются с наплывом пассажиров…
— А они справляются? — робко удивился Дмитрий Палыч.
— Если не справляются, будет материал о том, как они позорно пасуют перед трудностями, — я философски пожала плечами. — Так, ну а вторую съемочную группу…
— Нету, — шепотом сказал начальник.
— Чего нету?
— Второй группы нет!
— Это как? — Я посмотрела на шефа с подозрением.
Телекомпания у нас небольшая, собственных программ мы производим совсем немного, в основном транслируем на край популярный столичный канал. Журналистов в штате компании четверо, операторов трое. А съемочная группа — это журналист плюс оператор, так что темнит что-то начальство, цифры не сходятся…
— Любовь Андреевна сегодня дома осталась, у нее внук заболел, Настя с утра унеслась готовить программу с очередным экстрасенсом. Считай, из журналистов у нас только Наташа и ты, — последовательно загибал пальцы шеф. — А с операторами и вовсе беда: Андрей на больничном, Петя в отпуске, а Женьку вчера на курсы отправили.
— Женьку? — возмутилась я, бессовестно лишенная своего оператора. — На какие такие курсы?!
— На бесплатные, — потупился Дмитрий Палыч.
— Понятно, — проворчала я.
Наш
— Зато у нас есть практикант, — робко предложил главный редактор. — Оператор-стажер, только сегодня пришел.
Я мрачно молчала.
— Все равно ведь нужно будет проверить, как он снимает, — просительно сказал шеф.
— Ладно, — смилостивилась я. — Давайте своего стажера. Пусть собирает манатки и спускается к машине. Я быстренько глотну кофе, и мы поедем на поиски новостей.
Повеселевший Дмитрий Палыч вспорхнул с места и полетел к выходу из редакторской, но в дверях неожиданно замялся.
— Что еще? — еле сдерживаясь, поинтересовалась я.
Шеф вздохнул.
— Машина…
— Что машина? — вскинулась я. — Тоже в отпуске? Или на курсах?!
— В ремонте, — прошептал Дмитрий Палыч, тихо исчезая в коридоре.
— Катастрофа! — потеряв с таким трудом сохраняемое спокойствие, завопила я и с огромным трудом подавила порыв прыгнуть в освободившийся угол и рвать там на себе волосы!
Ехать на съемку незнамо чего и неизвестно куда, да еще с оператором-стажером и на общественном транспорте — о нет, такой кары господней я не заслужила!
Развернувшись в вертящемся кресле, я уставилась на утешительный плакатик, именно на такой случай собственноручно повешенный мною на белой стене:
«Съешьте с утра живую жабу, и ничего худшего с вами уже не случится!»
А ведь я сегодня даже не позавтракала!
Чтобы сообразить себе чашечку кофе, пришлось старательно поскрести по сусекам. В процессе я обнаружила, что у нас закончился и сахар, и полезла в нижний ящик своего стола за цилиндрической баночкой с надписью «Чай детский с ромашкой». В нее я конспиративно насыпаю сахар, чтобы всегда иметь под рукой НЗ сладкого песка.
Однако кто-то из моих смышленых коллег раскусил эту хитрость и в мое отсутствие бессовестно опустошил емкость. На дне банки сиротливо перекатывались два неровных кубика рафинада, очевидно положенных туда застенчивым воришкой в качестве компенсации — весьма слабой! А может, экспроприатор надеялся, что два кубика размножатся?
— Разве что делением, — грустно вздохнула я, соображая, где бы разжиться сахарком.
Двух малюсеньких кубиков на большую кружку мне совершенно недостаточно!
— Пойду в народ, — решила я.
Выпускающие видеомонтажеры прямого эфира сутками сидят в своей каморке с мониторами и вынужденно бодрствуют до глубокой ночи. Кофе у них — расходный материал, значит, и сахар найдется. Правда, выпросить его, возможно, будет непросто…
Прихватив дымящуюся кружку с несладким пойлом в надежде, что она придаст убедительность моей смиренной просьбе, я покинула кабинет и пошла по коридору. На ходу церемонно раскланивалась с коллегами, и очередной мой реверанс пришелся как раз против двери в студию. Опасаясь облить кого-нибудь кипятком, я предусмотрительно держала руку на отлете, и внезапно распахнувшаяся дверь одним махом выбила у меня чашку.