Конкуренты
Шрифт:
– Больше с собой нет, но, если понадобится, скажешь. Я же помню, у тебя нет денег.
– Не совсем, есть двести рублей, а еще десять тысяч в заначке, – с улыбкой сказала я ему. Родитель все-таки сунул мне деньги.
Как хорошо, что я успела поговорить, пока Олег где-то шлялся. Он бы точно мне не дал сделать то, что я хотела. А у Олега же грандиозные планы на продажу.
После разговора с отцом у меня появились за спиной крылья. Мне хотелось свернуть горы. И залезть на высокую вершину прокричать: «Я герой! В
– Пап, может, мне помыть фрукты?
– Давай, раковина за той дверью, – кивнул он на белую дверь.
– Хорошо, – и я быстро побежала исполнять.
Даже не знаю, что это было – шестое чувство или что-то другое, но именно в тот момент, когда я скрылась за дверью, пришел братец. И по голосу был не один. Не решилась выйти из санузла. Я, вообще-то, фрукты мыла.
– Отец, я привел нотариуса, он сейчас завизирует доверенность на меня. Для продажи компании, – заговорил Олег.
Тонкие перегородки – это замечательно, когда ты хочешь что-то услышать.
– А я не продаю ничего, – весело отвечал его отец.
– Не понял, – ответил Олег очень громко.
– Я ничего не продаю. Карина с сегодняшнего дня директор и будет руководить.
– Тогда я пойду, тут мои услуги не нужны, – пробормотал нотариус и ушел, тихо прикрыв дверь.
– Это как понимать, отец, мы же договаривались? Что она наболтала такого тебе?
– Убедила.
– Вы ненормальные! Продавать нужно бизнес, а завтра такой цены не будет. Куда она делась, пусть расскажет, какой у нее генитальный план.
Да, у Олега бывает, он может орать так, что стены содрогаются в ужасе. Именно сейчас такое происходит. Даже за сладкую конфетку я бы не вышла из своего укрытия. Руки стали подрагивать.
– Разговор окончен, – жестко высказался отец.
– Да пошли вы оба, – на эмоциях брат громко хлопнул дверью. Меня даже оглушило.
Я вышла. Неоднозначно. Ведь знала, как он отнесется. Но все равно как-то гаденько на душе.
– Он еще мне все выскажет, – пробормотала я, поставив на стол фрукты.
– Не обращай внимания. Отойдет. Он как мать. Все нормально будет.
– Да я знаю, но как-то неправильно. Получается, я знала о его планах и все равно сделала по-своему, как мне хотелось, а не вам всем. Вы же вместе решение о продаже принимали, – ответила я, и слишком много сожаления было в этих словах.
– Ты уже даешь заднюю. Быстро же ты, думал, тебя хватит дольше, – отец криво улыбнулся.
– Нет.
– Вот и славно, беги, дочурка, принесешь мне напечатанный приказ и будешь входить в курс дела. Если что будет нужно – помогу.
Глава 4. Дом, родной дом
Карина.
Куда податься в таком родном и одновременно незнакомом городе? Домой. Куда же еще.
Мне больше некуда. Вещи там, а отдыха после дороги так и не было.
Мама была дома, как всегда. Обсуждала по телефону
Под горячий чай с бутербродами и телевизор даже не заметила, как уснула.
Проснулась я оттого, что меня кто-то пытается разбудить. Даже рука разболелась от такой тряски. Олег?
– Ты зачем приперлась? – искрились яростью его глаза и нервно поддергивались губы.
– Ого, так прямо сразу и допрос?
– Не юли.
Он нахмурился и пытался разгадать, что я здесь делаю. Но не получалось. Я сама не знаю, зачем приехала домой, как побитая собака. А выложить всю правду ему, пока не готова. Тем более спросонья.
– Мой ответ не изменился с тех пор, как приехала сюда, захотелось увидеть вас всех вживую, посмотреть, как у вас дела.
Олег встал и уже было развернулся, чтобы уйти, я даже решила, что все, можно и выдохнуть, но нет. Он повернулся, на этот раз больше кипел от злости:
– А ты вообще что-то способна видеть кроме своего носа?!
И понесло Остапа, сейчас он мне все выскажет. Например, за разбитую машинку в детстве. Я буду везде виноватой. В таком случае лучше молчать.
– Ты всегда думала только о себе. Захотелось – укатила учиться, и тебе было абсолютно наплевать, как у нас тут с деньгами. Захотелось – бросила учебу и свалила замуж. Что же теперь захотелось нашей дорогой Кариночке? Поиграть в бизнесменшу!
Все? А нет, не все, дыхание переводит. Я сейчас не выдержу.
– Я бы ничего не сказал, – продолжил он, – если у нас с тобой не было того разговора в машине, где я тебе сказал о продаже, но ведь он был. Гребаный ад! И ты, зная нашу позицию, все равно пошла к отцу и дала ему повод сомневаться в этом решении. Зачем? Что ты вообще можешь? У тебя же даже образования нет! В бизнесе твои сомнительные женские таланты не пригодятся. Здесь нужно что-то другое, а не умение раздвигать ноги!
Обидно?
Да!
Он меня только что назвал ночной бабочкой и крыл матом. Будто мне это приятно слышать.
Ноги я умею раздвигать! Зато умею, а он пусть завидует!
Все! Терпение мое закончилось после слов: «…а не умение раздвигать ноги!» – эта фраза крутится в голове по кругу, как заевшая пластинка. До такой степени стало плохо, слушать это было просто невыносимо.
Даже не поняла в какой момент отказалась рядом с братом и залепила ему звонкую пощечину. Вложив в нее всю ярость и обиду за все последнее время, пусть он и во многом не виноват, но он первый начал. Я никого не оскорбляла. А пощечина за то, что обозвал, за то, что не верит в меня, за все, что было и будет. Такую, что даже рука у меня заболела, а у него проступила красная отметина.