Конкуренты

Ирмис Лия

– И вам решили перекрыть кислород, – констатировала я.

– Перекрыть, – громко сказал он и посмотрел на меня. – Выжить из рынка навечно.

– Что?

Олег хмыкнул и проговорил:

– Загибай пальчики, сестренка: рекламные объявления, которые мы не давали, заказные статьи, где наша продукция – откровенное говно, налоговая думает, что мы нечестно работаем, а, в частности, не все доходы учитываем. А обманутые клиенты не получили свои заказы, потому что не у нас они заказывали, монтажники и менеджеры увольняются, и работников нет.

Про новое здание сказал, да еще склад у нас сгорел с продукцией. Посчитала? Ну и как ты думаешь, можно не принимать это близко к сердцу? Нет.

– Вы знаете, кто за этим стоит?

– Ага, Щербаков и Белов. Только тебе название их компании все равно ничего не скажет, – продолжил он. – Они появились год назад.

Что?

– Они давят фирму, которая на рынке уже двадцать лет? И вы молча подставляете щеки?

– Была идея встретить их после работы с битой, но УК не позволяет, – пошутил он.

Я даже для наглядности показала ему большой палец вверх. Идея у него, откровенно говоря, плохая.

Больше мы не говорили. Да как же так. Я просто думала обо всей ситуации в целом. Если бы я узнала об этом, когда находилась за границей, то не было бы такого шокирующего эффекта. Возможно, я бы не рискнула приехать сюда.

Когда мы припарковались у больницы и я уже собиралась выйти, Олег остановил меня, прикоснувшись рукой к локтю.

– Стой.

Я повернулась.

– Я думаю, чтобы было проще жить, нужно продать все. В частности, всю отделку и строительство, а другую «ооо-шку», чем я сейчас занимаюсь, оставим на хлеб с маслом, тем более сейчас только там основной доход. И заодно новое здание пусть забирают, не было его, и не стоит начинать.

– Ты с дерева поскользнулся?

– Зачем нам тягаться с молодыми дерзкими парнями, пусть покупают всю нашу базу и не лезут в нашу семью. Это как раз тот случай, когда лучше не воевать.

– А отец что говорит на это?

– Ничего. Не хочет он. Ведь ты помнишь, что работать мы начали уже давно. Жалко ему.

– Да, я помню, – сказала я как-то грустно. «Жалко, но и я не хочу ничего продавать».

– Отлично. Я уже все документы подготовил, сейчас отец подпишет доверенность, будет нужна твоя подпись и все, а на следующей неделе нам деньги перегонят. Пошли, – произнес он как-то весело. А мой заторможенный ответ он расценил как согласие? Вот блин. А я-то против. Я не хочу ничего продавать. Боже, я даже готова встать у руля. Тем более я желаю этого.

***

На нужный этаж поднималась в полной тишине и одиночестве. Олег только сказал номер палаты и отошел разговаривать с каким-то мужчиной в холле. Я же пошла одна. Даже заметила, насколько современная клиника, но все равно там есть тот неприятный запах лекарства, который присутствует в больницах. Не нравится. Пытаюсь отделаться от навязчивых мыслей, когда я провалялась в реанимации несколько дней после того, как послушалась мужа и сделала аборт.

Открывая дверь в палату, решила для себя, я уговорю отца отдать мне компанию.

Чего бы мне это ни стоило. Может быть, я реабилитируюсь в глазах семьи и отвлекусь от своих личных проблем.

Когда зашла в палату, отец сидел на кровати. Ожидала увидеть лежачего больного. Удивлена.

– Ого, а тебе можно уже вставать? Привет, пап.

– Карина, – просиял папа. А потом мрачно добавил. – Что у меня, все так плохо?

– Нет, с чего ты взял?

– Когда ты уехала, помнишь, мы еще поругались с тобой, а ты сказала, что больше домой ни ногой. Тогда я тебя спросил – даже на похороны мои не приедешь? А ты ответила – вот только на них и приедешь.

– Да, было такое, – вспомнила я. – Прости за все, папочка. Я, когда приехала, не знала, что ты в больнице, и это не считается.

– Ух, тогда хорошо. Я шутить пытался, но не получилось. Мама звонила – говорила, что ты приехала. Я ждал тебя. Интересно, что ты скажешь. Рассказывай!

Тяжело вздохнув, я произнесла ту фразу, что так сильно тяготила меня.

– Я в жопе. Приехала сказать, что ты был прав. Мне тридцать лет, разведена, без гроша за душой и даже не получившая нормальное образование.

Я это произнесла! Вот честно, прямо как камень, что тяготил все это время, упал с души моей. Стало легче. Хоть кто-то да в курсе.

– А я говорил.

– Да, ты говорил. Ладно, не будем об этом. Как у тебя самочувствие?

– Лучше. Хотелось сегодня встать, но разрешили только немного посидеть.

– Это же хорошо, – обрадовалась я, ведь отец идет на поправку.

– Да, говорят через два дня, возможно, отпустят домой.

– Ну отлично.

– Тебе же рассказали, что у нас тут происходит?

– Да, пап, хотелось бы поговорить об этом.

– Да. Говори, – моментально серьезным голосом ответил он.

– Я хочу взять управления компанией на себя. Напиши на меня доверенность. Я очень хочу вытащить бизнес из кризиса.

– Ух, не ожидал.

– Ну, пожалуйста, папочка. Можно хотя бы назначить на испытательный срок. Я не хочу продавать бизнес.

Песцовый хвост! Сказала. Я смогла это сказать. Как долго я открещивалась от семейного дела, сама не ожидала, что приду к выводу – мне нигде нет места, кроме как здесь.

– Как я этого ждал. Если ты будешь руководить, я перепишу компанию на тебя, – проговорил он серьезно, а затем добавил с улыбкой. – После, конечно, испытательного срока.

– Спасибо, – просияла я.

Это же подарок. Шанс, который я не должна упустить. Я счастлива. У меня получилось. И, блин, как-то очень легко. Не напрягаясь совсем.

Кто бы знал, сколько проблем мне это принесет? Посмотрим.

– Ты в составе учредителей фирмы, так что принесешь приказ о назначении тебя директором, я все подпишу. Только не тяни. Там в тумбочке есть кошелек, подай его мне.

Поискав по тумбочке кошелек, не сразу поняла, зачем ему он нужен. Только когда отец достал из него пять тысяч рублей и отдал мне со словами: