Конец света
Шрифт:
— Поля…
— Ладно, молчу. Я тебе все попозже скажу, дома. А пока о деле.
Я кивнула и не удержалась, перебила сестру:
— Артур с Мурашовым совсем одни.
Полина усмехнулась:
— Артура уже Кирилл забрал, так что на этот счет можешь не волноваться. Все в порядке. В том числе и квартира твоя.
Мне было ужасно стыдно, прямо кровь в лицо бросилась. Какая бестактность! Я тут в больнице с ребенком, не спавши всю ночь, усталая, измученная, вся на нервах, а Полина сразу с упреками. Я бы лично никогда не стала так себя вести, даже
— Полина, — укоризненно сказал Жора Овсянников.
— Ладно, это все ботва. Главное, что вы с Лизонькой в порядке. У нас с Жорой тоже есть новости, правда, отнюдь не такие хорошие.
У меня болезненно сжалось сердце. Я вдруг почувствовала, что услышу сейчас нечто ужасное. Я давно знала, что эти сутки, которых я ждала с ужасом, сутки отмеченные знаменитым Нострадамусом, добром не кончатся. Я знала, что болезнь Лизоньки — еще не все. И обязательно должно что-нибудь еще случиться. Ужасное. Такое предчувствие мучило меня уже давно.
— Что, Поля?
— Вера Елушкина попала в беду.
— Вера?!
И Полина вкратце рассказала мне историю, которая меня поразила.
— Господи, я так и знала!
— Что знала, Оля?
Я махнула рукой, давая сестре понять, что имею в виду не то, что она подумала.
— Я вообще. О сутках этих.
— Ольга, — строго сказала сестра, — опять ты за свое. Тут надо думать, как помочь девушке, а ты ерунду несешь. И когда ты только повзрослеешь.
Я не стала возражать. Не верит и не надо.
— Что же делать, Поля? Господи, беда-то какая.
— Ой, Поля, а ты знаешь, — я приблизила лицо к сетке и перешла на шепот, — а я видела девушку с родинкой на шее. Правда я пока не знаю, блондинка она или брюнетка. И зовут ее не Алевтиной.
Полина усмехнулась:
— И где ж ты ее видела?
— У нашей палатной сестры родинка на шее.
— Оля, — укоризненно заметил Жора, — нельзя же каждого подозревать. Мало того, что ты не знаешь: брюнетка она или блондинка, так твоя медсестра ко всему прочему всю ночь на посту.
Я вздохнула. Овсянников был прав. Это действительно так. Но почему она мне кажется такой знакомой?
— Это хрень, конечно. — Вставила Полина. — И жаль, что все произошло именно тогда, когда заболела Лизонька. И Жора в отпуске официально.
— Ну, это-то не такая проблема. Пока не распутаю дело, об отдыхе и помышлять не буду, — вмешался Овсянников.
— И я отсюда никак не вырвусь теперь, пока Лизонька не поправится. Вместе было бы проще распутать.
— Я договорюсь с главврачом. Тебя подменит бабушка.
Она вернулась от Марии Васильевны. И уже в пути. Скоро будет тут.
Я призадумалась на несколько мгновений. Оставлять дочь без матери — это, конечно, неправильно. Но с другой стороны… Бабушку Лизонька очень любит. Да и с Евгенией Михайловной она бывает чаще, чем со мной. А я буду
— Главное, чтобы главврач разрешил, — продолжила Полина. — Но думаю, что мне удастся его уговорить. Где малышка-то? Хоть одним глазком взглянуть на нее.
Полина приподнялась на цыпочки, заглядывая в палату.
Я кивком головы указала в сторону дочери.
— Ну, ладно, Оля, мы ненадолго. Ты не обижайся. Надеюсь, что очень скоро ты присоединишься к нам. Когда бабушка приедет и подменит тебя, езжай домой и жди меня там. Заодно отдохнешь немного. Я за тобой заеду, и мы решим, как нам действовать. А сейчас мы с Жорой в отделение УВД отправляемся.
— Поля, — крикнула я вслед удаляющейся сестре, — Поля, — вы принесите мне сначала одежду и обувь. Я же в домашнем халате и тапочках в скорую села. Если бабушка приедет меня заменить, то мне не во что даже будет переодеться.
— Ладно. Это мы мигом организуем. Минут через пятнадцать будешь полностью экипирована. А, да, чуть не забыла. Я же пообещала с главврачом договориться.
У сестры с ее бывшим мужем это получилось запросто. Видимо, сыграла роль Жорина форменная одежда.
Пока Жора с Полиной поехали за одеждой для меня, я решила все-таки подойти к Алле Сергеевне и спросить, не знала ли она Веру Елушкину. Хотя, если бы она ее знала, то Вера так бы и сказала, а не назвала ее просто блондинкой с родинкой на шее. Или, может быть она знала убитого Гошу, парня с шикарной шевелюрой? Не знаю, что бы мне дал этот разговор, но мне просто хотелось начать действовать. Больничная жизнь мне уже успела так надоесть, что и передать трудно.
Я вышла из палаты и направилась по коридору в сторону ординаторской. Аллу Сергеевну 3я увидела в компании молодого врача. Они стояли у окна и тихо беседовали. Тот нежно обнимал ее за плечи.
И опять меня посетило странное чувство. Дежа вю. Врач, как ни странно, тоже показался мне, почему-то, знакомым. Словно, и его я уже где-то видела. И тоже воспоминания пытались прорваться, но это им не удавалось. Это было только, как бы ощущение полной умиротворенности, сродни тому, которое испытываешь, к примеру, попивая чай после бани. Такие ощущения, помнишь, как бы спинным мозгом, подспудно, что ли. А мозг напрочь отказывается воспроизводить события.
В парапсихологии подобные случаи называют иногда блокадой памяти. Мозг непроизвольно блокирует память, пытаясь оградить человека от некоторых, совершенно ненужных воспоминаний. И если эти воспоминания нахлынут внезапно, то все остальное: люди, события, место действия — все вспомнится с необычайной четкостью. Наваждение какое-то. По-моему, я их видела на свадьбе у своей подруги, Марины. И там, кажется, были такие события, про которые мне бы очень хотелось забыть. Но это было так давно, что они вряд ли помнят. Ведь не вспомнила же меня Алла Сергеевна.