Конец света
Шрифт:
Черноволосый встал, и герцогиня тотчас милостиво опустилась на его место.
— А мы здесь уже неделю, — заговорила дама, сидевшая за столом.
Мистер Саттертуэйт вздрогнул. Однажды услышав такой голос, уже невозможно его забыть. Пронизанный волнением и легкой грустью, он шел как будто из самого сердца и тут же заполнил собою все помещение. Мистеру Саттертуэйту показалось, что она произнесла что-то значительное, незабываемое, исполненное тайного смысла.
— Знаете человека в роговых очках? — торопливо шепнул он мистеру Томлинсону. — Это мистер Вайз, продюсер.
Отставной судья взглянул
— Продюсер — это значит производитель? — уточнил он. — Он, стало быть, производит детишек?
— О, Господи, каких детишек? — отшатнулся мистер Саттертуэйт, шокированный упоминанием знаменитого имени в столь вульгарном контексте. — Пьесы!
— Я, пожалуй, пойду подышу, — сказала Найоми. — Здесь слишком жарко.
Мистер Саттертуэйт даже вздрогнул от ее резкого хрипловатого голоса. Она пошла к двери, смотря перед собой каким-то невидящим взглядом. По дороге она отодвинула мистера Томлинсона, но на самом пороге путь ей преградил мистер Кин.
— Вернитесь и сядьте, — властно приказал он. К удивлению мистера Саттертуэйта, девушка, немного поколебавшись, подчинилась. Она вернулась к столу и села в противоположном конце, подальше от остальных.
Мистер Саттертуэйт добрался наконец до мистера Вайза.
— Возможно, вы не помните меня, — начал он. — Моя фамилия Саттертуэйт…
— Ну, конечно же! Дорогой вы мой! — Выбросив вперед длинную костлявую руку, продюсер до боли сжал ладошку мистера Саттертуэйта.
— Надо же, где довелось встретиться!.. Да, мисс Нанн вы, разумеется, знаете?..
Мистер Саттертуэйт чуть не подпрыгнул на месте. Неудивительно, что голос показался ему знакомым. Тысячи зрителей по всей Англии трепетали при звуке этого удивительного, божественного голоса. Розина Нанн! Самая эмоциональная актриса Англии! Мистер Саттертуэйт тоже находился под ее неотразимым обаянием. Никто не умел так играть, как она, раскрывать все тончайшие нюансы. Он всегда считал ее интеллектуальной актрисой, способной понять и глубоко прочувствовать каждую роль.
То, что он не узнал ее с первого взгляда, было вполне простительно. Розина Нанн отличалась непостоянством вкусов. Свои первые двадцать пять лет она прожила блондинкой. Из поездки по Штатам вернулась с локонами цвета воронова крыла и серьезно занялась трагедией. По всей вероятности, амплуа «великосветской дамы» было ее последним капризом.
— А вот, знакомьтесь, мистер Джадд, супруг мисс Нанн, — сказал Вайз, небрежно указывая на лысого.
Насколько мистер Саттертуэйт припоминал, супругов у Розины Нанн перебывало несколько. Этот, стало быть, последний.
Мистер Джадд деловито извлекал какие-то пакеты из продуктовой корзины.
— Намазать еще, дорогая? — обратился он к жене. — Тот паштет был, пожалуй, жидковат, этот как будто погуще — как раз такой, как тебе нравится.
Розина Нанн протянула ему свой круассан, пробормотав:
— По части съестного Генри у меня просто чудодей! Все продовольственные вопросы я предоставляю ему.
— Всякую тварь надо кормить! — засмеялся мистер Джадд и похлопал жену по плечу.
— Обращается с ней, как с собакой, — сокрушенно шепнул продюсер на ухо мистеру Саттертуэйту. — Кормит чуть ли не с рук. Все-таки странные существа, женщины!..
Мистер Саттертуэйт
— Нужно взять круассан, развернуть его, чуть-чуть поджарить, понимаете? Потом тонюсенький слой мармелада!.. Потом свернуть — и в духовку. На минутку, не больше. Получается просто восхитительно!
— Эта женщина живет, чтобы есть, — шепнул мистер Вайз. — Исключительно ради этого! Ни о чем другом думать она не способна. Помню, когда репетировали «Поездку к морю» — знаете: «И мне там будет так хорошо и спокойно…», [5]– я никак не мог добиться от нее нужного эффекта. Наконец я велел ей думать о мятных сливках — она обожает мятные сливки, — и что же? Представьте себе, все вышло как надо! Появился этот ее нездешний мечтательный взгляд, который так берет за душу.
5
«Поездка к морю» — пьеса (1905) ирландского драматурга и поэта Джона Миллингтона Синга (1871 — 1909).
Мистер Саттертуэйт молчал, припоминая. Сидящий напротив Томлинсон откашлялся, решив поучаствовать в разговоре.
— Вы, говорят, производите пьесы, да? Я, признаться, сам люблю иногда подремать на какой-нибудь пьеске. Вот хотя бы «Писака Джим» — помните? Вот то была вещь!
Мистера Вайза передернуло.
— О, Господи! — застонал он.
– ..И маленький зубчик чеснока, — внушала мисс Нанн герцогине. Расскажите своей кухарке. Прелесть!.. Она счастливо вздохнула и обернулась к мужу.
— Где же, в конце концов, икра, Генри? — спросила она капризно. — Я ее так и не видела!
— Да ты чуть не сидишь на ней, — весело отозвался мистер Джадд. — Ты же сама поставила ее на стул позади себя.
Розина Нанн торопливо водворила икру на стол и лучезарно улыбнулась всей компании.
— Генри у меня просто сокровище! Я такая рассеянная, никогда не помню, куда что кладу.
— Помнишь, как ты однажды засунула свои любимые груши в мешок с банными принадлежностями? — подмигнул Генри. — А потом забыла его в отеле. Да, мне в тот день пришлось попотеть: звонки, телеграммы…
— И, в конце концов, мои груши ко мне вернулись, — мечтательно произнесла мисс Нанн. — А вот мой опал… По лицу ее пронеслась тень невыразимой печали. Уже не раз в присутствии мистера Кина у мистера Саттертуэйта возникало ощущение, что он словно бы играет роль в какой-то пьесе. И сейчас это ощущение появилось вновь. Все происходящее казалось ему какой-то фантасмагорией, [6] реальным было лишь одно: каждому здесь была отведена определенная роль, а после слов «мой опал» должна последовать его собственная реплика. Он наклонился вперед:
6
Фантастасмагория (фр, с греч.) — причудливые, беспорядочные видения, проносящиеся перед воспаленным воображением человека во сне или в бреду.