Конец света
Шрифт:
— Прошлой зимой я был в Египте, — пояснил мистер Саттертуэйт. — Весь январь я проболел гриппом, и врачи настояли, чтобы я ехал поправить здоровье в Египет… Так что — увы! — я многое пропустил.
В его голосе звучало неподдельное сожаление.
— По-моему, она хандрит, — сказала герцогиня, снова наведя на девушку лорнет. — Ну уж нет, этого я не потерплю!
На пути к выходу она остановилась у столика мисс Карлтон-Смит и легонько похлопала девушку по плечу.
— Эй, Найоми, ты меня как будто не узнаешь?
— Ну что вы, герцогиня, я вас узнала, как только вы вошли! Просто я подумала, что вы меня можете не узнать.
Она лениво растягивала слова, ничуть не утруждая себя хорошим тоном.
— Как закончишь обедать, выйди на террасу. Мне нужно с тобой поговорить, сказала герцогиня.
— Хорошо, — сказала Найоми и зевнула.
— Чудовищные манеры, — обронила герцогиня, направляясь к двери. — Как у всех Карлтон-Смитов.
Выбрав место на солнышке, они заказали себе кофе. Минут через пять из отеля неторопливо вышла Найоми Карлтон-Смит. Она небрежно уселась на стул рядом с ними, не слишком элегантно вытянув ноги.
У нее был торчащий подбородок и глубоко посаженные серые глаза. «Какое странное лицо, — подумал мистер Саттертуэйт. — Умное и несчастливое. Лицо, которому недостает лишь самой малости, чтобы быть красивым».
— Ну, Найоми, — бодро начала герцогиня. — Чем ты все это время занималась?
— Да так, ничем. Убивала время.
— Писала что-нибудь?
— Немного.
— Покажи-ка.
Найоми усмехнулась. Властный тон герцогини ее нимало не задел — скорее, позабавил. Она вернулась в отель и вскоре появилась снова с весьма увесистой папкой.
— Но предупреждаю вас, герцогиня, — сказала она, — они вам не понравятся. Впрочем, можете говорить что угодно — меня это не слишком огорчит.
Заинтересовавшись, мистер Саттертуэйт подсел поближе, а подсев, проявил еще больший интерес. Герцогиня качала головой с нескрываемым осуждением.
— Не могу разобрать, где тут что, — жаловалась она. — Боже милостивый, Найоми, разве бывает море — или небо — такого цвета?
— Я их так вижу, — лаконично ответила девушка.
— Фу! — рассматривая следующую работу, поморщилась герцогиня. — Аж мурашки по коже!
— Так и должно быть, — сказала Найоми. — Вы, сами того не желая, сделали мне комплимент.
Это был странный, вихреобразный набросок опунции, которую здесь можно было узнать с большим трудом. Кое-где на грязно-зеленых пледах алмазами на солнце вспыхивали яркие разноцветные искры. То был стремительный водоворот порочной, мясистой, загнивающей плоти.
Невольно поежившись, мистер Саттертуэйт отвел взгляд и обнаружил, что Найоми следит за его реакцией.
— Вы правы, — понимающе кивнула она. — Действительно страшная гадость. Герцогиня откашлялась.
— Нынче, кажется, стало очень легко писать картины, — уничтожающе заметила
— Мастихином… — с довольной улыбкой вставила Найоми.
— Главное — не жалеть красок, — продолжала герцогиня, — Тяп-ляп — и пожалуйста вам, картина готова! И все говорят: «Ах, как замечательно!» Нет уж, меня этим не проймешь! Я предпочитаю…
— Эдвина Ландсира, — подсказала Найоми. — И чтобы на холсте всякие там лошадки, собачки…
— А почему бы и нет? — вскинулась герцогиня. — Чем тебе не нравится Ландсир?
— Да нет, он мне нравится, — сказала Найоми. — И вы мне нравитесь, герцогиня. И вообще, как поверху глянешь, все в жизни выглядит мило, гладко и лучезарно. Вас, герцогиня, я очень уважаю: вы сильная женщина. В вашей жизни чего только не было — и всякий раз вы выходили победительницей. Зато те, кому довелось быть побежденными, видят жизнь с другой стороны — и это тоже по-своему интересно.
Герцогиня не сводила с девушки озадаченного взгляда.
— Не могу взять в толк, что ты такое говоришь! — объявила она наконец.
Мистер Саттертуэйт все еще рассматривал наброски. В отличие от герцогини, он мог оценить технику и был приятно удивлен.
— Мисс Карлтон-Смит, нельзя ли купить у вас что-нибудь? — подняв глаза, спросил он.
— Берите любую за пять гиней, — равнодушно ответила девушка.
С минуту поколебавшись, он выбрал набросок опунции с цветами алоэ. На переднем плане желтело яркое пятно мимозы, кругом по всему листу были беспорядочно разбросаны алые цветки алоэ, а позади с безжалостной точностью чередовались продолговатые лепестки опунции и зазубренные листья алоэ.
Мистер Саттертуэйт поклонился.
— Мисс Карлтон-Смит, я с огромным удовольствием — и, вероятно, с немалой выгодой для себя — покупаю у вас эту вещь, — сказал он. — Думаю, когда-нибудь я выручу за этот эскиз гораздо больше — если, конечно, надумаю его продать.
Девушка наклонилась посмотреть, что он выбрал, после чего взглянула на него уже с некоторым уважением. Кажется, она вообще впервые заметила его присутствие.
— Это лучший из моих набросков, — сказала она. — Ну что ж, я рада.
— Не знаю, — пожала плечами герцогиня. — Может, вы и правы — вам виднее. Я слышала, что вы разбираетесь в живописи… Только не говорите мне, что вот эта мазня — искусство, я все равно вам не поверю!.. Впрочем, довольно об этом. Я приехала сюда на несколько дней и хочу еще осмотреть остров. Найоми, у тебя ведь есть машина?
Девушка кивнула.
— Прекрасно! — сказала герцогиня. — Вот завтра куда-нибудь и съездим.
— Но в ней только два места. — Ничего страшного! Я думаю, сзади найдется откидное сиденье и для мистера Саттертуэйта.