Конец света

Ревва Игорь Юрьевич

(Да чего там представлять-то?! И так всё ясно!!!)

Сумасшедший человек может вообразить себе встречу с несуществующим другом. Но может ли он вообразить себе столь долгое знакомство с ним?..

– 14

...Сумасшедший человек может вообразить себе встречу с несуществующим другом. Но, может ли он вообразить себе столь долгое знакомство с ним? Джон в этом сильно сомневался. Такое представлялось ему почти невозможным. Он вдруг понял, что события романа становятся надуманными, нереальными. Сразу было понятно, что многие фрагменты созданы не талантом автора, а его бессилием. Бессилие же это было порождено отчаянием от осознания того, что Джон уже просто НЕ ПОНИМАЛ, о

чём же он пишет. Ну, это ещё не так страшно. Мало ли кто из писателей не понимает, о чём он пишет? Но если ЧИТАТЕЛИ поймут, что Джон не контролирует происходящие события... Это уже катастрофа. А этого Джон допустить не мог. Так что ему пришлось в течение нескольких следующих дней перекраивать многие куски романа по-новому. Но вот беда куски эти не хотели укладываться в стройную картину. То здесь, то там Джон обнаруживал фрагменты, настойчиво кричащие о прежнем смысле романа. А если ему и удавалось придать нескольким абзацам удовлетворительный вид, то они вдруг как-то вообще переставали иметь значение. Их можно было бы со спокойной душой вообще выкинуть к чёртовой матери, и роман бы от этого ничуть не пострадал.

Складывалось вполне определённое впечатление, что рукопись "отторгает" от себя части чужеродного организма, подобно тому, как человеческое тело может отторгнуть от себя пришитую чужую руку. Но почему это происходит (и, самое главное, КАКИМ ОБРАЗОМ), Джон не понимал, хоть убейте!

Расселу постепенно становилось не по себе. Он чувствовал себя скульптором, мраморное воплощение мечты которого не просто начинало дышать, двигаться и жить, но и делало настойчивые попытки ХОТЕТЬ чего-то своего, не того, что требовал от него автор. Короче говоря, оно начинало ЖИТЬ своей жизнью. Независимой и непредсказуемой.

Это настолько угнетало Джона, что по ночам ему стали сниться кошмары. То его будил холодный и жестокий взгляд сержанта Кастерза; то он просыпался от визга тормозов грузовика безумного Уиллиса; а то вдруг его будил Кевин, пришедший свести с ним свои личные счёты. Ведь скоро

(завтра!)

должен был наступить конец света...

Эта мысль, о конце света, всё настойчивее преследовала Джона. Бродя днём по городу, слушая новости по телевизору или просто размышляя по ночам, он начинал всё больше и больше находить подтверждений тому, что скорый конец света неизбежен. А стоило ему перечитать свою

(свою?..)

рукопись, как мысли об этом перерастали в уверенность.

А может быть, роман не хотел, чтобы автор изменял течение происходящих там событий? Может быть, он действительно стал ЖИВЫМ?

Непонятно почему, но мысль эта, пришедшая неожиданно, под самое утро, в голову, показалась Джону здравой. И, после недолгого раздумья, Джон пришёл к выводу, что роман был прав...

Действительно, какого чёрта он приплёл сюда этого русского писателя? Ну, откуда здесь, в Нью-Йорке, может взяться русский писатель?! Может быть, стоит перенести все события в какой-нибудь маленький российской городок?..

Нет, подумал Джон. Маленький городок не годиться. Невозможно себе представить конец света так, как его хотелось бы описать, если дело происходит в маленьком городке. Размах не тот...

А может быть, выбрать в качестве места действия не маленький городок, а Москву или там... Нижний Новгород какой-нибудь...

Но как выглядит Нижний Новгород, например, Джон всё равно не знает... А как выглядит Москва... Ну, положим, Арбат он себе хорошо представляет, Ордынку тоже... Красную площадь там... ГУМ... А вот описать конец света в этом пространстве у него не выйдет. Слишком давно он там не был, вот что. Может быть, и Арбат-то уже не такой...

Может быть, и Арбата-то уже давно нет... И вообще, плюнь ты на это дело! Захолустная провинция - это намного лучше! Никто и не догадается, что этот город существует только в твоём воображении!.. И на "размах" тоже плюнь! Ведь самое главное здесь - не город! Самое главное - герой...

Джон придумал маленький захолустный городок, где будут разворачиваться все события. Небольшие трудности возникли с названием города - Джону очень не хотелось использовать хорошо известное название - но и с этой проблемой он достаточно быстро справился.

Мимоходом мелькнула шальная мысль, а не стоит ли вообще избавиться от писателя?.. Но просто так взять, и вычеркнуть этого героя у Джона не поднималась рука. Слишком уж много своих сил и мыслей он успел в него вложить. Этот новый герой совершенно неожиданно, как-то слишком уж гармонично, вписался в его роман и никуда теперь не желал уходить из него. Словно он здесь всегда и был... Словно именно вокруг него и разворачивались все эти события... Словно он был основным стержнем этого романа... Его душой...

Его главным героем...

Его автором...

И однажды, после очередной бессонной ночи, Джон вдруг догадался, как ему надо поступить с этим строптивым писателем. Это было очень простое решение и непонятно, почему оно сразу не пришло в голову Джону Расселу. Ведь именно эта развязка давно уже напрашивалась сама собой.

Самоубийство.

Самоубийство на почве психического расстройства.

Джона вдруг передернуло от этой мысли, словно он подумал о СВОЁМ самоубийстве. Ему стало страшновато. Холодные и противные мурашки пробежали по спине и Джону вдруг показалось, что со смертью главного героя и самого Рассела могут постигнуть какие-то несчастья...

Это был форменный бред. Джон подумал, что подобные выводы мог сделать только человек, поражённый безумием до самых корней своего взбудораженного мозга...

– 15

Костя проснулся немного позже обычного. Таня уже ушла и Костя позавтракал в одиночестве. Когда он, бесцельно побродив по квартире, решил посмотреть телевизор, то обнаружил, что тот не работает - не было света. Чертыхнувшись, Костя обулся, чтобы пойти и немного развеяться на свежем воздухе. Отогнать (или попытаться это сделать) все те мысли, что донимали его в течение нескольких последних дней.

Он уже собрался выходить, когда раздался стук в дверь. Непонятно почему, но Костю вдруг испугал этот звук. Он замер на месте. Внутри у него всё сжалось и похолодело. Он даже не в силах был подойти к двери и открыть её.

Стук настойчиво повторился, стал нетерпеливее и громче. Костя стоял, обливаясь холодным потом и пытался найти разумное объяснение тому, почему этот стук в дверь так его напугал? Что в нём было такого особенного?

И тут в подъезде раздались выстрелы. Они прогрохотали в пустоте парадного как раскаты грома, как лавина, сходящая с гор. Костя побледнел.

Только теперь он обратил внимание на то, что за окном как-то необычайно тихо. Не слышно ни шума машин, ни людских голосов. Костя выглянул в окно и поразился тому, что на улице не было видно ни одного человека. Город словно бы вымер. И над ним в низком небе медленно плыли огромные клубы чёрного страшного дыма.

Что-то случилось, подумал Костя. Что-то нехорошее. Что-то...

КОНЕЦ СВЕТА!!!

Вид за окном был так похож на описанное им в романе, что Костя мгновенно принял эту мысль, как единственно возможную. Словно все его болезненные фантазии стали реальностью. Единственно возможной реальностью, которой и предстояло теперь существовать вовеки...