Конец сказки

Хилтон Марджери

– И ты приехал защищать ее!

– Да. И это надо было сделать давно.

– Значит, ты подтверждаешь, что у тебя с ней роман?

– Нет. Я только согласен с тем, что между нами есть некая связь.

Стюарт подошел к Аннабет и положил руку ей на плечо.

– Думаю, пора сказать правду, – обратился он к ней. – Когда я взял с тебя слово не разглашать нашу тайну, я не представлял, к чему это приведет. Я не думал, что это будет тебе так дорого стоить.

Джозеф просто оторопел. «Нашу тайну»? Что он, черт возьми,

имеет в виду? Наконец Стюарт сказал:

– Ты права, Мэри Луиза, в одном: мы связаны с Аннабет. Она – моя дочь.

Значит, дядя Стюарт – отец Аннабет! Эта мысль поразила Джозефа. Так вот чем объяснялся интерес Аннабет к долине и ее жителям! Это ее семья, ее предки. Аннабет – своя, и ее дом – здесь. Так же, как и его.

Стюарт и Мэри Луиза уехали. Аннабет не говорила ни слова. Сидела без движения на ступеньках. Как найти нужные слова, чтобы объяснить ей причину своего дурацкого поведения? Как теперь она сможет простить его? Джозеф мучался, не зная, что делать и что сказать.

Это Аннабет всегда легко высказывать мысли словами. Свои чувства Джозеф умел только подавлять. Он так преуспел в этом в последние годы. И сейчас все испортил. Вчера он дал понять Аннабет, что не может любить ее. Может заботиться о ней, беспокоиться, хотеть ее, спать с ней, будить ее по утрам, жить с ней в одном доме. Но не любить. А что же такое любовь, если не забота, тревога, радость, секс и счастье просто жить бок о бок? Он соврал ей. И соврал себе. Он любит ее. И теперь, когда он мог сказать об этом, было поздно. Или еще нет?

– Энни, прости меня, – сказал он опять.

– Да не в этом дело, Джозеф. На этот раз не только в этом, – отозвалась Аннабет.

– Не надо было мне поддаваться влиянию тетки. Так легко было подумать…

– Что я предам тебя? – прервала его Аннабет. В ее глазах были слезы. – Джозеф, я люблю тебя. Но ты не веришь этому, так? Ты не веришь, что я могу остаться, что люблю тебя и мне можно доверять. Не веришь и не поверишь и через пятьдесят лет.

– Это хорошо, что ты собираешься остаться еще на пятьдесят лет. Потому что я хочу умереть на твоих руках. И пусть последним, что я увижу, будет твое лицо.

– И последним, что ты скажешь, будет: «Прощай, моя любовница, что жила по соседству»? – горько усмехнулась Аннабет.

– Нет. – Джозеф осторожно вытер ее слезы. – Жена. Любимая жена и дети, и внуки, и правнуки.

– О, пожалуйста, не надо, Джозеф. Не надо.

– Энни, я ведь действительно стараюсь сказать, что… что я люблю тебя.

На это Аннабет разрыдалась.

– Почему сейчас? Почему ты говоришь это сейчас, а не вчера? И не сегодня утром. Почему ты любишь меня сейчас, когда ты уже все разрушил?

– Потому что испуг иногда делает трусливого человека отважным. – Джозеф гладил ее по лицу, по волосам, хотя Аннабет пыталась сопротивляться. – Я испугался, Энни.

Я испугался, что слишком часто ранил твои чувства, а сейчас ранил их слишком глубоко. Я испугался, когда твой взгляд потух. Боюсь, что потерял мой последний шанс узнать, что такое счастье.

– Боюсь, что так и есть, – прошептала Аннабет, сжав его руки, и потом добавила с болью в голосе: – Пожалуйста, Джозеф, уйди. Я не хочу тебя видеть.

Джозефу недавно казалось, что самое тяжелое испытание, выпавшее на его долю, – это отъезд Кэролайн с дочкой. Он заблуждался. Жить без Аннабет было совсем уж невыносимо. Прошло три дня после событий на мельнице. Тогда, вечером, он не удержался и пошел к ее дому. Она была нужна ему как никогда. Он видел свет в окне, слышал повизгивания Эмерсона. Но Аннабет не ответила на его стук. Она не открыла дверь. Потом он провел тяжелые дни. Ночью он не спал и думал только об одном: его жизнь теперь ничто без Аннабет. Вчера вечером он дошел до того, что в сердцах крикнул ей в темноту:

– Я знаю, ты любишь меня, Энни! И я оскорбил тебя. Но ведь ты хотела дать мне шанс. Дай мне его сейчас! Я докажу, что люблю тебя!

Джозеф был уверен, что теперь он способен доказать свою любовь, свое доверие. Он стал теперь другим – добрым, сочувствующим, понимающим. Но у Аннабет не было желания принимать его доказательства. Даже если она и слышала его слова, то не подала виду. Сегодня Аннабет куда-то уехала. Но он не намерен сдаваться. Он будет ждать ее здесь на ее ступеньках и не уйдет, пока она не выслушает его.

Джозеф принес из дома стул и уселся на крыльце мельницы. Чтобы скоротать время, он прихватил с собой кусочек дерева и нож. Вырезать из дерева всякие штучки его научил дед, мастер на все руки. Частенько такая работа помогала ему справиться с тоской и душевной пустотой. Джозеф плохо себе представлял, что он скажет Аннабет. Какие можно привести аргументы? Что он может ей предложить? Замужество. Ну и что за радость? Выйти замуж за фермера, да еще при его состоянии дел, – не очень-то веселая перспектива. У него только долги и неприятности. И все, что он может сделать, это любить ее. А у нее поводов сомневаться в этом – хоть отбавляй…

Просить, выпрашивать прощение? Аннабет добрая, и сердце ее в конце концов дрогнет. Но не жалость и снисхождение ему нужны. Как вернуть ее чувства?

Погруженный в эти мысли, Джозеф машинально строгал дерево. Наконец показался автомобиль. Подъехал, Аннабет вышла. Хлопнула дверцей. Встала перед крыльцом и стала наблюдать за Джозефом. Видно было, что она не очень рада ему. А вообще, тосковала ли она? Наверное, да. Но, судя по всему, не очень. Во всяком случае недостаточно, чтобы простить его и дать возможность все исправить. «Достаточно». Он вспомнил слова Аннабет: «Я ничего не прошу, Джозеф. Того, что есть, достаточно». Он теперь хочет большего. Все.