Конец Рублевки
Шрифт:
Вадиму и двум его приятелям, с которыми он организовал группу, было по двадцать. Сами пишут, сами играют. Песен у них уже штук пятнадцать. Только отшлифовать нужно некоторые трэки.
– А название есть?
– «Арктика».
– Почему? – задала вопрос и сразу же осознала его нелепость. Их музыка – мощная, дикая, бескомпромиссная – как нельзя лучше соответствовала эпитету «арктический».
– Решение принимаете? – спросил Вадим.
– Почему? – Марина чуть по столу не стукнула – ну и дура же. Заладила почемукать!
– Подбородок гладите.
– Умных
Так и началось «помешательство генерального продюсера», как издевательски нарекли Маринин азарт ее коллеги и друзья. Большинство из них, после насильственного прослушивания композиций, фанатизма не проявили. За что были причислены к касте «ничего-не-понимающих-в-искусстве-уродов». В шутку, конечно. Девушка и сама воспринимала свой неожиданный детский ажиотаж (после десяти-то лет работы в шоу-бизнесе!) с долей иронии.
Альбом подготовили в считанные дни. Обычно, когда в студии этажом выше шла запись, в ее кабинете стулья, столы и техника мелко вибрировали, несколько действуя на нервы. Спасаться можно или аутотренингом, или выезжая на внешние встречи. Но в случае с «Арктикой» ситуация существенно отличалась. Вибрация никуда не исчезла, но была практически возбуждающей. «Вот она, истинная любовь к музыке», – хихикала Марина. Дело оставалось за малым: оформить и отпечатать обложку и наладить канал сбыта. Здесь-то и начались проблемы.
Дизайнер Сергей, стабильно выдающий на-гора талантливейшие идеи, на сей раз не удовлетворял. Как ни извращался – Марина Николаевна отбраковывала вариант за вариантом.
Сняла наушники, выкатилась на кресле из-за стола и проорала в открытую дверь секретарше позвать дизайнера.
– Не надо меня звать, я сам иду, – высокий мужчина с кудрявой шевелюрой страдальчески закатил глаза. Положил на стол распечатку макетов: – Оценивай! Вложил остатки своей гениальности. На большее я не способен! И не проси!
Пролистала красочные распечатки. Чудесные. Яркие. Эффектные. Но ни к селу, ни к городу.
– Ты мастер!
Сергей подозрительно прищурился:
– И?
– И эти обложки фантастически подойдут для «ВиаГры», «Глюкозы», «Фабрики».
– Я понял! – дизайнер истерично всплеснул руками. – Все понял! Ты хочешь моей смерти! Не дамся. Беру отпуск!
– Золотце, не паникуй, – начальница сочувственно погладила его по плечу. – Чайку?
– Яду!
– Сократушка мой ненаглядный, ну посуди сам! Это не попса! Тут другой подход требуется!
– Ты мне нормально объясни, что тебе надо! – Сергей по-бычьи раздувал ноздри. – Картинку мне какую-нибудь дай, как пример! На что ориентироваться?
– Хорошо-хорошо! Только не плачь. Пороюсь в Интернете, обещаю. Но ты мне к завтрашнему обеду подготовь еще чего-нибудь. Кстати, слышал новость? – поспешила сменить тему, чтобы разрядить обстановку. – Группу «Блестящие» похитили!
Мужчина присвистнул:
– Серьезно? Известно кто?
– Сороки!
– Сороки?
– Угу, – кивнула, едва сдерживая
Наконец до тугодума дошел смысл шутки:
– Ну тебя! Вечно прикалываешься.
Было душно. Неделю назад сплит-система по загадочной причине вместо холодного воздуха стала гнать теплый, а потом задымилась. Представители сервисной службы каждый день звонят с извинениями и переносят визит ремонтной бригады. Как назло летняя температура бьет рекорды: уже вторую неделю стрелка термометра не опускается ниже отметки в 37 градусов в тени. Окна в кабинете глядят аккурат на юг. В обозримой версте – ни одного дерева. Плачевно.
Марина установила вентилятор на полную мощность, подставила лицо под струю искусственного ветра, дабы хоть как-то задержать стекающий на подбородок макияж. Очутиться бы дома, где душ, мягкая кровать и функционирующий кондиционер. Ммм… Увы, домой она сегодня попадет не раньше полуночи. После работы заедет Адамов. Сначала ресторан, затем вечеринка в клубе.
С Тимуром она встречалась полгода. О любви речи не шло. Он ей нравился. Она его уважала. Долгосрочных планов не строила, хотя пора бы задуматься о семье и детях. Не девочка. Через месяц тридцатник стукнет. Пропащее поколение, лишенное инстинкта продолжения рода. Все ее подруги грезят о моральной и материальной независимости и ни одна – о дочках и сыночках. Какая-то глобальная смена приоритетов. Так или иначе, а вообразить себя женой Адамова не хватало фантазии. Или упорства. Или желания. Но к советам мужчины Марина прислушивалась. В уме ему не откажешь. На грядущую тусовку иди не хотелось, Тимур убедил: «Посещение данного мероприятия полезно для твоего имиджа». Да уж. Куда нынче без имиджа?
Компьютер крякнул новым сообщением ICQ. Подружка Алина интересовалась последними сплетнями. Сучка крашена! Пашет на Гранина, имеет на него влияние, клялась-божилась, что прожужжит ему уши новым проектом и он «на все согласится, все подпишет». И что в итоге? Не соблаговолите ли вы, любезная Марина Николаевна, ощутить во рту некую заполненность и сымитировать фрикции?
Пальцы торопливо застучали по клавиатуре:
– Волчица ты, тебя я презираю!
Ответ на замедлил себя ждать:
– За что? Побойся бога!
– Запустила ты меня с директором!
– То есть как? – Алина поставила смайлик «вытаращенные глаза».
– Сперва согласился, а потом заднюю включил. О, горе мне! – Марина кратко изложила недавний телефонный разговор и подытожила: – Не жить тебе, Аля ни в Москве, ни в Московской области, если не поможешь!
Договорились попробовать провести повторный раунд, действуя с двух флангов. Кроме того, Алина пообещала обработать любовницу Гранина. Та частенько захаживает в офис. Девочка болтливая и внушаемая, сагитировать ее нетрудно. Про великолепную музыку рассказывать не резон. Умнее будет сочинить плаксивую душещипательную историю о талантливых провинциальных мальчишках, которым если кто и может помочь, то только она. Чем черт не шутит. Тщеславные помыслы творить чью-то судьбу таятся в сердце у любого человека.