Конец Рублевки

НеРобкая Оксана

– На земле я бы к таким убогим полуфабрикатам не притронулся! Что творят, а! Пользуются тем, что пассажирам некуда деваться, и кормят всякими отходами!

– Нормальная еда, – тоже никому не адресуя, бросил Сашка.

Бородач вздрогнул, словно его больно ущипнули. Косо посмотрел на наглого юнца, оценил его скромную одежду и тут же отвернулся, посчитав ниже своего достоинства ответить ему.

На протяжении всего полета время тянулось медленно. Когда же до пункта назначения оставалось около тысячи километров, вдруг понеслось в ускоренном темпе. Сашка опомниться не успел, как в салоне тряхнуло (пилот выпустил шасси), и вежливый голос из динамиков сообщил, что «через 20

минут самолет совершит посадку в аэропорту Шереметьево».

На выходе в город должен был ждать представитель от организаторов, с табличкой «Агеев». Водитель доставит участника выставки прямиком в гостиницу. Сашка пробежал взглядом по толпе народа, теснившегося за перилами зала прилета. Многие встречавшие прижимали к груди или держали над головой белые листы с надписями и кодовыми словами. Своей фамилии нигде не обнаружил. Протиснулся сквозь живой коридор шумных таксистов, навязывающих услуги «за недорого», и вышел на улицу. Огляделся. Просмотреть он точно не мог – наверное, в силу объективных обстоятельств организаторы сотрудника не направили, а предупредить забыли. По таким мелочам Сашка не расстраивался. Адрес гостиницы ему сообщили. Доберется на метро. Неподалеку стояли автобусы. Направился к ним.

Казалось, под землей он провел несколько лет. От станции Речной вокзал до Белорусской. От Белорусской до Курской. От Курской до Партизанской. Тысячи людей торопились мимо. Спускались на эскалаторе, переходили со станции на станцию, заваливались в битком набитый вагон поезда, доставали бульварное чтиво и утыкались носом в желтые страницы. И каждый из этих тысяч подземных пешеходов не замечал никого вокруг, а если и поднимал взор, то только для того, чтобы уточнить направление.

Еще дома, изучая карту московского метрополитена, Сашка беспокоился: каково будет ощущать себя в хаосе потока, несущего беспомощные и обезличенные частицы? Превратиться – пусть на время – в элемент серой трепещущей массы? Теперь, находясь в окружении множества людей, которых так боялся, парень осознал: самое пугающее и удивительное было в другом. А именно – в полном отсутствии зрительных контактов. Он пытался поймать чей-нибудь взгляд, – убедиться, что находится среди живых существ, способных мыслить и чувствовать, а не среди роботов, в чьи процессоры зашиты однотипные программы. Напрасно. Взгляды людей были направлены не вне, а внутрь. Сей факт всерьез удручал бы Сашку, если бы тот не осознавал, что задержится в странном не видящем социуме всего на трое суток.

Вышел из метро и зажмурился от яркого света. Солнце, разозленное неумолимо наступающим вечером, яростно выливало на город остатки ядовито-желтых лучей. Целлофановая пленка знойного марева дрожала в просветах между домами и машинами. Горячий воздух обжигал ноздри. Сашка закатал длинные рукава рубашки и вытер пот со лба. Из-за суеты в аэропорте он не сразу обратил внимания на невероятную жару, и сейчас удивленно озирался, в надежде отыскать тень.

– Простите, вы не в курсе, как пройти к гостинице «Альфа»? – спросил у похожей на учительницу женщины. Та махнула в неопределенном направлении и нырнула в маршрутку. Обратился к пожилому мужчине с пухлым портфелем:

– Извините, вы не подскажете…

– Не подскажу! Я сам тут первый раз!

Еще трое прохожих не осчастливили ответом. Наблюдавшая за Сашкиными передрягами бабуля сжалилась:

– Куда тебе, сынок? К «Альфе»? Это вон туда, – указала она, – три квартала прямо.

– Спасибо! – просиял и зашагал прочь в предвкушении скорого душа. Ни через три квартала, ни через четыре отеля не оказалось. Мнения опрошенных пешеходов расходились. Один

вещал, что «Вам в другую сторону, лучше на троллейбусе», второй, что «Тут близко, поверните за угол», третий советовал проехать на метро до следующей станции. Бесцельно побродив минут пятнадцать, купил в киоске карту Москвы и благополучно отыскал нужный путь. Посмеялся, что сразу не додумался.

Гостиница была, мягко говоря, очень скромная. Оно и понятно: если всех участников выставки размещать в дорогих отелях, то от организаторов потребуются дополнительные усилия, чтобы окупить затраты. Сашка далеко не царскими хоромами остался доволен. В номере имелась кровать и санузел, и это главное. Душно, правда. Но если на ночь открыть форточку, к утру посвежеет. Едва вышел из ванной с полотенцем на бедрах, зазвонил городской телефон.

– О, вы нашли дорогу! Ну, слава богу! – в трубке раздался знакомый женский голос. – Как некрасиво получилось, вы уж простите! Наш водитель в пробку попал, а сообщить, что не успевает, не мог – батарея в мобильном разрядилась.

– Ничего. Я добрался в целости и сохранности.

– Прекрасно! Завтра в 12.00 открытие выставки, приезжайте пораньше в Центральный Дом Художника, сообщите на входе фамилию, вас пропустят.

– Договорились.

Подошел к окну. Пейзаж наводил уныние: однотипные серые строения и кишащая автомобилями дорога. Можно было бы погулять в окрестностях, но желания не возникло. Сашка ощутил резкое отторжение от простиравшегося перед ним города. Возможно, сказывалась усталость после долгого пути. Кроме того, стоило учитывать разницу в часовых поясах. Сейчас в Магадане – середина ночи.

Глава 13

Решение созрело неожиданно, и было таким простым, что Марка чуть по лбу себя не стукнула: как же ее раньше не осенило? Надо привлечь журналистов! Не зря же их величают четвертой властью. У них больше способов повлиять на ситуацию, чем у 16-летнего подростка.

До районного центра, находившегося в 60 километрах к северу по трассе, добралась на рейсовом автобусе. На полупустом вокзале, напоминающем просторный заброшенный сарай, долго стучалась в окошко справочной. Через десять минут в нем возникло заспанное лицо дородной женщины. Она удивилась, что ее кто-то потревожил. Мара извинилась за беспокойство и спросила, не знает ли та, где размещается редакция местной газеты.

– Газеты? – разбуженная потерла припухшие веки. – В киоске «Союзпечати» на центральной площади!

Не дожидаясь благодарности, женщина опустила картонку, закрыв окошко. Терроризировать ее дальше бессмысленно: она все еще спала, и просыпаться в ближайшее время не планировала. Девушка вышла из здания автовокзала и на минуту остановилась на пирсе. Залюбовалась дрожащим полотном реки, – такой широкой, что даже напрягая зрение, было невозможно увидеть другой берег. Амур волновался под порывистыми ударами ветра, дыбился пенными волнами, сердито впечатывая их в бетонные стены. Редкая река могла бы потягаться с Амуром в суровой мощи и животной дикости.

На главной улице райцентра народу было не густо, но достаточно, чтобы нашелся хоть кто-то, владеющий нужной информацией. Через полчаса Мара уже стояла возле двухэтажного особняка, в правом крыле которого располагалась редакция газеты «Сельские новости». Прошла вдоль по коридору, гадая, в какой кабинет зайти. Двери с табличками «Редактор», «Корректорская» и «Компьютерная» следовало проигнорировать. А вот надпись «Отдел информации» – именно то, что нужно.

Едва подняла кулачок, чтобы постучать, как дверь распахнулась. Седой мужчина в светлом пиджаке вздрогнул от неожиданности.