Конец лета
Шрифт:
– Прежде чем вы мне расскажете, позвольте спросить: как в эту ситуацию вписывается ваша дочь? Как она отнесется к любому повороту событий, если у вас появится еще один ребенок?
Динна опустила голову и долго молчала. Наконец она посмотрела на врача.
– Такой проблемы больше не существует. Две недели назад Пилар умерла. Это случилось во Франции.
Доктор замер на несколько мгновений, потом подался вперед и взял Динну за руку.
– Бог мой, Динна, мне очень жаль...
– Нам тоже.
– И даже несмотря на это, вы не хотите другого ребенка?
– Во всяком случае, не так. И не сейчас. Я просто не могу.
– И вы думаете, что сможете спокойно жить дальше, сделав аборт? Вы же знаете, когда дело будет сделано, ничего уже нельзя будет изменить. Аборт почти всегда оставляет у женщины чувство вины, раскаяния, сожаления. Вы будете ощущать последствия очень долго.
– В теле?
– Нет, в сердце, в душе. Чтобы спокойно отнестись к аборту, надо очень сильно желать избавиться от ребенка. А вдруг срок, определенный во Франции, был ошибочным и существует вероятность, что ребенок от другого мужчины? В этом случае вы бы тоже хотели сделать аборт?
– Я не могу рисковать. Если это ребенок Марка, я должна от него избавиться. И у меня нет оснований думать, что врачи ошиблись в сроке.
– Людям свойственно ошибаться, я сам порой допускаю ошибки. – Врач доброжелательно улыбнулся, но тут же какая-то мысль заставила его нахмуриться. – И вы считаете, что в состоянии справиться с ситуацией – учитывая то, что случилось с Пилар?
– Я должна справиться. Вы можете это сделать?
– Да – если вы действительно этого хотите. Но сначала я должен сам вас осмотреть. А вдруг окажется, что вы вообще не беременны?
Но Динна оказалась беременна. И доктор Джонс согласился, что, по всей вероятности, срок ее беременности – два месяца, хотя на столь ранней стадии всегда трудно сказать точно. Поскольку Динна была явно настроена решительно, то имело смысл сделать операцию не откладывая.
– Завтрашний день вам подходит? – спросил врач. – Приезжайте к семи утра, и тогда к пяти часам вечера вы уже будете дома. Вы собираетесь рассказать Марку?
Динна отрицательно покачала головой:
– Нет. Я скажу ему, что у меня был выкидыш.
– Ну а если вы все-таки решите остаться с Марком и захотите завести еще одного ребенка, но окажется, что после операции вы не можете забеременеть? Что тогда? Вас не замучает чувство вины?
– Нет. Я не могу себе представить, чтобы такое произошло, но если все-таки произойдет – что ж, мне придется с этим жить. И я буду.
– Вы уверены?
– Совершенно.
Динна встала. Врач кивнул и записал на листке адрес больницы, в которую ей нужно будет приехать утром.
– Это опасно?
Почему-то раньше этот вопрос у Динны даже не возникал. По большому счету ей было все равно. Для нее быть беременной ребенком Марка было практически равносильно смерти. Доктор Джонс похлопал Динну по руке:
– Нет, не опасно.
– Куда ты собралась так рано?
Марк поднял голову и посмотрел на Динну. Она досадовала на себя за то, что не смогла встать с постели, не разбудив Марка.
– В студию. Мне не спится.
– Тебе бы лучше полежать, – вяло возразил Марк, снова закрывая глаза.
– Сегодня я собираюсь достаточно много времени провести в кровати. – Это по крайней мере было чистой правдой.
– Ну хорошо.
К тому времени, когда Динна оделась, Марк уже опять спал, он не видел, как она уходит. Динна оставила ему записку, в которой сообщила,
– Проклятие, – пробормотала Динна.
Она нажала на педаль газа и выехала на улицу. Всю дорогу Динна спрашивала себя, стала ли бы она делать аборт, если бы ребенок был от Бена. Ей вдруг нестерпимо захотелось поговорить с Беном, рассказать ему все, спросить его мнение. Но это было бы безумием. Так что же ей делать?
Когда Динна приехала в больницу, она была бледна и выглядела изможденной. Доктор Джонс уже ждал ее. Как всегда спокойный и заботливый, он тронул Динну за руку.
– Вы не передумали? – Она мотнула головой, однако врач заметил в ее взгляде нечто такое, что ему не понравилось. – Думаю, нам нужно поговорить.
– Нет. Давайте просто сделаем это.
– Ну хорошо.
Врач отдал распоряжения медсестре, Динну проводили в небольшой кабинет и велели переодеться в больничную рубашку.
– Куда меня поведут?
– В другой конец коридора. Вы проведете в больнице весь день.
Впервые за все время Динне вдруг стало страшно. Вдруг будет больно? Вдруг она умрет? А если по дороге домой у нее начнется кровотечение? А если...
Медсестра принялась объяснять Динне процедуру аспирации, и Динна почувствовала, что бледнеет.
– Вы меня понимаете?
– Да, – только и смогла пролепетать Динна.
Ей вдруг стало отчаянно необходимо увидеть Бена.
– Вы боитесь?
Медсестра попыталась говорить помягче, но у нее это плохо получалось.
– Немного.
– Бояться нечего, в этом нет ничего особенного, мне делали аборт три раза.
«Господи Иисусе! – мысленно ужаснулась Динна. – Как замечательно! Может, вам даже сделали скидку?»
Какое-то время Динна оставалась в маленьком кабинете. Потом ее провели в другой кабинет, расположенный в противоположном конце коридора. Здесь Динну уложили на стерильный стол, закрепив ее ноги в металлических скобах. Помещение было похоже на палаты для рожениц, в которых Динна побывала трижды – сначала рожая двух мальчиков, потом Пилар. Но то были палаты для родов, а не для аборта. Ее вдруг бросило в жар. В палате Динну почти на полчаса оставили одну. Она лежала с поднятыми ногами и с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать, постоянно напоминая себе, что скоро все кончится. Все будет кончено, ребенка не будет. Его извлекут из ее тела специальным аппаратом. Динна огляделась, пытаясь понять, какой из приборов предназначен для этой цели – все они выглядели довольно зловеще и одинаково устрашающе. У нее начали дрожать ноги. Динне казалось, что прошло несколько часов, прежде чем в палату наконец вошел доктор Джонс. Она вздрогнула.