Конец легенды
Шрифт:
– Нет? Я не прав? – подтолкнул ситуацию Андрей.
Марго, не поднимая глаз от полированной столешницы, начала потихоньку потягивать носом.
– В чем дело, Маргарита? Что за творческий застой? И когда он закончится?
Девушка, уже откровенно всхлипывая, вскочила из-за стола и выбежала из кабинета. Коллеги, проводив ее ошалелыми взглядами, повернулись к Андрею.
– Так, я чего-то не понимаю… Я что – излишне требователен? Груб, авторитарен?
– Да нет, – нерешительно ответила за всех Валя. – Просто у Риты проблемы. Личные.
– Вам,
Валя пожала плечами и ничего не ответила.
– Ну, Андрей Викторович, неправомерно сравнивать себя со слабой девушкой, – не слишком уверенно сказал Борода.
– У журналиста нет пола, Михал Юрич, вы это знаете лучше всех. И нет мелких тем – есть мелкие журналисты.
– Опять задается Полевой, – чуть слышно пробормотал Костик, но Андрей решил не реагировать.
– Хорошо, решим с Богдановой в рабочем порядке. Есть ко мне что-нибудь?… Если нет – всем спасибо, все свободны.
Сотрудники как-то поспешно выбрались из-за стола.
– Валентина Николаевна, задержитесь, пожалуйста.
Валя развернулась от дверей, а еще Андрей поймал встревоженный взгляд Ксанки. Дверь закрылась.
– Валь, присядь, пожалуйста. Что вообще происходит? Я что – как-то по-хамски себя веду? Что это за публичное слезокапство?
– Ну, – замялась Валя. – Знаешь – есть вещи, которые замечают все, кроме тех, кого они напрямую касаются. Как раз тот случай.
– И чего я не замечаю? Ну, говори, говори… Мы же одни.
– Андрюша, все уже в курсе, что Марго от тебя без ума, а ты вот так…
– Без ума-а? – чуть ли не подскочил Андрей. – Это в каком смысле?
– В обычном – влюбилась. Сам знаешь, как это бывает. Умный, красивый, высокий, успешный… От тебя все девчонки балдеют, но с Ритой вот… особенно тяжело.
– Ох, блин, во не свезло-то! – Андрей повел плечами, пытаясь скинуть тяжко-липкую, совсем ненужную ему новость.
– Да, не повезло девчонке, – грустно согласилась Валя.
«Девчонке»?! Да я себя имею в виду!!»
Андрей вскочил и принялся ходить между столом и окном, выходящим на Московское шоссе.
– Она же знает, что я женат, дети у нас растут… И вообще – я занят выше крыши! У меня на глупости ни времени, ни сил нет – на что она рассчитывает? Логика какая в таком поведении?
– Логика! – всплеснула руками Валя. – Ну когда это кого останавливало, Андрюш, скажешь тоже!.. Сердцу не прикажешь.
– Хорошо, любовь-морковь – это хотя бы понятно. А к чему эти выходки – недоделки, задержки?… Публичные истерики? Что за поведение?
– Ну, здесь тоже трудно логику найти. Может, думает, ты почаще ей внимание уделять будешь, к себе вызывать, советовать… Вон ты Зою с собой на задание брал – так Ритка потом два дня рыдала.
– Да уж,
«Понятно, почему в свое время Борода меня из Москвы перетянул. От девчонок избавился, а меня взял».
– И что мне теперь с ней делать? Пользы от нее в этих соплях чуть.
– Не знаю, Андрюша, не знаю.
– Может, ты с ней поговоришь – объяснишь, что я семейный человек…
– Да мы уж с ней сто раз говорили – и я, и Михал Юрич…
– А он что – тоже в курсе?! – остановился Андрей посредине кабинета.
– Да все, все в курсе! – досадливо ответила Валя. – Ты один – нет.
Так ни до чего и не договорившись, они расстались, до конца дня Андрей пребывал в каком-то неприятно взбудораженном настроении. Даже работа над следующим номером не слишком заглушила эти ощущения. Словно виноват в чем-то и пытаешься успокоить совесть обещаниями впредь такого не совершать…
А совесть не верит и продолжает укоризненно качать головой.
Незаметно подступил май с прохладными и ветреными первыми днями. Анна напомнила Андрею, что пора крестить деток, и отправила его договариваться к батюшке, в городскую церковь, где они венчались. Там Андрею выдали отпечатанную на компьютере «Памятку о крестинах» с перечислением того, что надо купить и как себя вести. Меньше всего Андрею понравилось условие о хотя бы трехдневном посте родителей и крестных. А еще надо было съездить в столицу и лично пригласить родителей – а главное, сообщить им о фактическом наличии в семье Ванечки. Тот делался удивительно крепким младенцем, с объемным пузом, громким басом и явно – в непосредственном будущем – буйной, черной, прямо цыганской шевелюрой.
– Да, брюнетик у нас Ванечка, – сказала Анна тихо, заметив, как Андрей трогает пальцем темненькие волосики на головке мальчика.
– Ничего, не беда, – легко ответил Андрей, – у меня мама брюнетка, у тебя тоже мамка темненькая. Ничего криминального. Да, Иван?
Ваня, только что плотно поевший, собирался вздремнуть и реагировать на слова отца не стал.
– Во, видишь? Ему-то все по барабану.
– А какая наследственность у этого ребенка – ты об этом подумал? – в который раз спросила Андрея мама, кривясь от набегавших слез и ломая руки. – Кто его биологические родители?
– Мама, это бесполезный разговор. Ситуация стабильная. Ее нужно только принять. Это наш с Анной ребенок!.. Парень хороший, здоровый, развивается нормально. Вырастет – Маняшку защищать будет. Мне он нравится, смешной такой, забавный, а раз Аня так решила… Основной груз ведь на ней.
– Ну, не знаю. – Мама устала и умолкла, так по-настоящему и не заплакав.
Отец все это время досадливо морщился, переводил взгляд с одного домочадца на другого, не зная, чью сторону принять. Когда мама чуть успокоилась и пошла разогревать обед, отец с явным облегчением опустил плечи и глянул на Андрея – он вообще-то всецело был на стороне сына, но спорить с дамой не стал из вежливости.