Конец «Крота»
Шрифт:
Климов и Станислав понимают: их шеф не хочет лишней огласки. Оба согласно кивают головами и, вернувшись, принимаются за дело.
Беспокойных забот теперь у «Рекрута» — полон рот. Но это нисколько не странно и вполне в ладах с его авантюрным характером. Ему нравится, что он вовлечен в схватку с американской разведкой. Регулярное общение со Станиславом возвращает ему уверенность и силу.
В Институте осложнений нет и, по-видимому, не предвидится, не чувствуется и намека на огласку о его похождениях в Вашингтоне — КГБ умеет держать свое слово. Аркадий Порываев успокоился и даже с определенным удовольствием делает то, что велят ему работник контрразведки Климов
Весна и лето года оказались для Американского отдела контрразведки чрезвычайно интересными и продуктивными. «Рекрут» аккуратно ставил условные знаки-сигналы для американцев. Разведчики московской резидентуры ЦРУ так же аккуратно фиксировали их, проезжая на своих автомашинах мимо почтовых ящиков, арок домов, столбов уличного освещения, где агент оставлял свои «помадные» следы. Один раз в два-три месяца «Рекрут» отправлял на подставные адреса ЦРУ полученные в Вашингтоне письма от мнимых «американских туристов», вписывая тайнописью в листы вложений информацию, которую ему помогали составлять на улице Дзержинского.
Предусмотрительные американцы снабдили его еще в Вашингтоне такими письмами. Три конверта с адресами и исписанными листками вложения были аккуратно и заботливо заделаны в обложку альбома пластинок с записями популярного во всем мире Фрэнка Синатры.
Копирку, которой служил лист белой бумаги, и прятать-то особо не надо. Стажер посольства просто положил его вместе со своими заметками, которые делал согласно институтскому плану командировки.
Исправно, без сбоев, работала и радиолиния Франкфурт-на-Майне Москва. В лаконичных телеграммах «Рекруту» сообщали о поступлении на подставные адреса ЦРУ его писем и выражали признательность за четко и аккуратно поставленные сигналы.
Наконец, в начале июля «Рекрут» получил свой первый обещанный «камень» — большой кусок асфальта, заложенный в тайник на тихой окраинной улице Москвы не известным американскому отделу разведчиком ЦРУ. Собственно говоря, какой это тайник? — разведчик посольской резидентуры просто положил кусок асфальта за дальней стенкой металлического гаража. Таких гаражей немало в Москве. Хорошо еще, что владелец гаража не соблазнился использовать «камень» для своих хозяйственных нужд. Наверное, слишком уж грязен и неказист был этот кусок асфальта.
В тайнике было немного денег, задания по сбору политической информации и — почему-то! — только одно письмо от «американского туриста». Непонятно, почему всего лишь одно? Может быть, не нашлось больше адресов «почтовых ящиков» ЦРУ? Или другие не умещались в тайниковом контейнере? В Американском отделе контрразведки недоумевали. Не находилось ответа и у самого «Рекрута».
Но особое изумление вызвала извлеченная Станиславом из вскрытого куска «асфальта» записка с печатным текстом:
«Внимание! Товарищ, ты случайно проник в чужую тайну, подобрав чужие вещи, которые были предназначены не для тебя. Оставь деньги себе, а все остальное выброси в реку, в глубокое место. Никому не говори о своей находке, иначе ты подвергнешь свою жизнь и жизнь своих близких большим неприятностям. Мы тебя предупредили!»
— Да, конспирация и предосторожность, — сказал Климов, разглядывая заделанную в целлофан записку, — психологический ход, порожденный собственным менталитетом. Думаю, что у нас найдется немного людей, которые поступят так, как рекомендуют в ЦРУ. Хотя, наверное, кое-кому захочется воспользоваться «подарком».
Последовавшее за этим неожиданным эпизодом общее веселье быстро сменилось в кабинете Алексея Владимировича
В радиограмме «друзья» назвали тайник кодовым именем «Абрам», что было вполне понятно в свете того, что улица, где был спрятан «камень», именовалась Абрамцевской.
А радиограмме из Франкфурта-на-Майне накануне вечером предшествовал телефонный звонок на квартиру «Рекрута». Неизвестный мужчина-иностранец, говоривший по-русски с небольшим акцентом, назвал пароль и, получив в ответ подтверждение агента, сообщил, что очень скоро придет «посылка от тети» и «подробности» будут в телеграмме. «Рекруту» и в Американском отделе все было понятно. На улице Дзержинского только гадали, кто же был этот таинственный незнакомец и кто положил «камень». Долгое время подозрения так и оставались подозрениями. Не исключалось, правда, что «камень» был оставлен в тайнике «Абрам» еще до того, как послали радиограмму. А сам «каменщик» еще долго оставался загадкой. Тем более что звонивший «Рекруту» вполне мог изменить голос…
«Рекрут» нарисовал губной помадой очередную метку о получении «посылки» и направил «друзьям» новое письмо, а вскоре — и другое, стал ждать, когда последуют очередные телеграммы. Терпеливо ждали и в Американском отделе контрразведки, писем «туристов» у «Рекрута» больше не было.
В конце августа и в начале сентября от «американских друзей» пришли с небольшим разрывом по времени две радиограммы, и в каждой из них снова выражались благодарность за информацию и надежда на «плодотворное сотрудничество» и в будущем и ставился один и тот же вопрос: не планируется ли у агента заграничная командировка в ближайшее время. Но во второй августовской телеграмме сообщалось о том, что для «Рекрута» в тайнике «Ряб» на улице Рябиновая оставлена новая «посылка» — с новыми шифрами, с новой порцией писем «туристов», заданиями и деньгами. Внушительной суммой по тем временам. И хотя радиограмма и в этот раз была послана уже после закладки «камня», Американскому отделу контрразведки удалось разыскать того, кто осуществил эту разведывательную операцию. И это был не «Нарцисс», которому в резидентуре уже давно не поручали деликатных акций. Берегли.
Ходоком к тайнику «Ряб» оказался еще не известный контрразведке сотрудник резидентуры ЦРУ — атташе посольства из административнохозяйственного отдела Лоренс Кроуфорд. В Американском отделе научились находить разведчиков-агентуристов московской резидентуры. Иногда позже, чем этого хотелось, но всегда достаточно надежно.
Лоренс Кроуфорд, считал Алексей Владимирович Климов, показал себя умным и ловким агентуристом, вероятно, что именно он приложил руку и к первому камню для «Рекрута» — тайнику «Абрам». Разведчика-агентуриста резидентуры решили не трогать — нельзя было позволить, чтобы в Лэнгли возникли хотя бы малейшие подозрения насчет «Рекрута». Тоже по-своему берегли.
В Американском отделе поняли: в Лэнгли ценят «Рекрута», но, очевидно, не решаются передавать его на личную связь посольской резидентуре и ждут, когда он в очередной раз выедет за границу. Вот тогда-то у Сергея Александровича Краснова и Анатолия Климова и возник смелый план вызвать Центральное разведывательное управление на более активные действия. Это случилось в то самое время, когда «Нарцисс», неосторожно для себя и к удовлетворению советской контрразведки, уронил в автомашине свой «Минокс» и тем привел контрразведчиков на улицу Академика Павлова к «Павлину». Где, уже потом, был задержан «Пилигрим» — агент Центрального разведывательного управления в Ясеневе.