Конец клинка ночи
Шрифт:
Коджи казалось, что стражи вокруг него двигались как под водой, их движения замедлял вес воздуха. Он бросился среди них, убивал каждого не больше, чем за два удара. Один из лучников попытался выпустить стрелу в его сторону, но Коджи ощутил движение тетивы и скользнул в сторону, и стрела прошла мимо безвредно.
Он побежал к одной из повозок, пока лучник натягивал тетиву, взобрался на колесо плавным движением и перепрыгнул через него, вторая поспешно наведенная стрела рассекла воздух позади него. По другую сторону телеги
Идея была здравой, но четверых было недостаточно. Коджи позволил своей инерции перенести его в их среду, защищался, почти не атакуя. Сталь звенела о сталь, эхо отдавалось в его ушах, но даже четырех не хватало, чтобы сломить его охрану. Коджи низко пригнулся, уходя от серии атаки, четверо стражей внезапно осознали, что представляли такую же опасность друг для друга, как и для него. Мечи звенели над ним, когда он наносил низкие удары, его сталь прорезала сухожилия и кровеносные сосуды в ногах.
Он не убил их всех, но все они пали от его меча, потеряв равновесие и силы. Он оставил их. Они не представляли непосредственной опасности, и они могли быть убиты позже, когда клинки очистят место.
Лучник, который преследовал его по другую сторону повозки, прошел перед парой лошадей, и Коджи уловил проблеск его решимости в глазах. Он почувствовал движение тетивы и знал, что это был не поспешный выстрел, а стрела, выпущенная прямо в центр его тела. Коджи повернулся, развернув меч и пытаясь создать как можно более узкую цель.
Плоскость его меча ударилась о конец стрелы — случайный ход, который он вряд ли когда-либо сможет повторить. Стрела повернулась и задела его плечо. Удар ужалил, но не хуже.
Лучник был быстр, другая стрела уже легла в лук, рука двигалась. Но Коджи был в нескольких шагах от него, слишком близко. Лучник успел выпустить стрелу, но не прицелиться. Стрела полетела мимо, Коджи преодолел последние два шага между ними. Его меч закончил работу, когда он прошел мимо лучника, проведя толстую красную линию на его шее.
Коджи атаковал еще одну группу солдат, затем еще одну, когда первая группа пала слишком быстро. Время теряло смысл, когда Коджи потерял себя в битве. Он пришел в себя только в перерыве в борьбе.
В поисках новых противников Коджи понял, что врагов осталось не так и много. Он легкими движениями зарезал еще двух стражей, но поблизости никого не осталось. Были только клинки.
Коджи встретился с ними глазами, и ему показалось, что он видел намёки своего гнева в их глазах. Несколько стражей были все еще живы, раненые, ползли по земле, либо чтобы спастись, либо выполнить свои приказы.
Когда клинки осмотрелись, Коджи понял, что ему не нужно было отдавать приказ. Все они чувствовали одно и то же. Они схватились за оружие и завершили свою миссию.
* * *
На следующий день клинки получили новые приказы
Он рассматривал возможность неповиновения. Несмотря на клятву Мари и дому Кита, клинки не слушались приказов. Хуже того, Фумио не объяснил причины приказа. Как генерал он, вероятно, к этому не привык. Но Коджи нужно было знать, что отступление от линий снабжения было правильным шагом.
В конце концов, ему пришлось довериться. Он решил стать частью этой войны, и его послушание было обязанностью, которую он должен был взять на себя.
Они потеряли двух клинков ночи. Смерти причиняли ему боль, но, учитывая шансы, это было лучше, чем он ожидал. Несколько других клинков были серьезно ранены, но два клинка дня сохранили им жизнь. Коджи не нравилось, что смерть была его ответственностью, но это было так, и он должен был сделать их жертву стоящей.
Он отдал приказы, и через два дня пути они наткнулись на армию. Коджи большую часть пути провел в молчании. Другие клинки не трогали его, и, хотя он не просил об этом, он это оценил.
Они прибыли под аплодисменты остальной армии. Припасы быстро становились жизненно важным ингредиентом для победы в этих войнах, и клинки Коджи сильно помогли.
Той ночью клинки сидели одни, как обычно, вокруг костра. Это сделало появление Фумио еще более удивительным. Коджи догадался бы, что, если бы генерал хотел аудиенции, он вызвал бы клинка. Вместо этого он медленно подошел и слегка поклонился Коджи.
— Пройдемся?
Коджи подумывал пригласить генерала к костру, но он выглядел как человек, совершивший прыжок, о котором он теперь сожалел. Коджи не стал настаивать. Он чувствовал, как напряглись мускулы его спины, когда они отошли от теплого огня, Фумио явно искал место, чтобы поговорить в относительном уединении. Коджи не хотел больше интриг и секретов. Ему хватило их на всю жизнь. Коджи считал, что все, что ему говорили, можно было сказать в присутствии тех, с кем он сражался. К сожалению, те, кому он служил, все еще хранили свои драгоценные секреты.
Наконец, Фумио заговорил:
— Прошу прощения за приказ вернуться. Я бы хотел, чтобы вы оставались там, разбираясь с линиями снабжения, но события произошли быстрее, чем ожидалось.
Коджи сохранял нейтральное выражение лица, но был удивлен. Он не ожидал, что Фумио начнет с извинений.
— Весть о ваших поступках уже дошла до меня, — продолжил генерал.
Коджи нахмурился.
— Каких поступках?
Фумио остановился и посмотрел на более молодого клинка с пониманием.