Конец эпохи
Шрифт:
– Ну знаете… – Эрикссон развел руками. – С таким же успехом можно считать, что существуют духи, привидения, вампиры… Просто они, оказывается, отгородились от нас экраном!
Иджертон был сдержанным человеком, но не ответить на столь явный вызов он не мог.
– Я не думаю, что аномалии, которые, безусловно, имеют место, – это проделки духов. Может быть, их сумеете объяснить вы, Лейф? Если же у вас нет своей версии…
Договорить он не успел. Изображение задергалось, как будто «тарелка» угодила в невидимую сеть и теперь судорожными рывками
– Поле! – выкрикнул Ермолаев.
Прямая линия на одном из экранчиков, которая за всё время наблюдения ни разу не шелохнулась, внезапно изломалась на всем протяжении.
– О, черт! – Кто-то из физиков вскочил. – Посадите ее, скорее!
– Поздно, – глухо произнес Иван.
Картинка сменилась – теперь трансляцию вел один из зондов. Серый ромб, повисший в центре экрана, трясли жестокие конвульсии. Снизу, из зеленой пены джунглей, вырвался гейзер оранжевых искорок. Они окружили «тарелку», словно рой надоедливой мошкары, и стали разрастаться, превращаясь в полупрозрачные бесформенные лепешки.
– Сейчас они ее сожрут, – предрек Ольшанцев.
– Но ведь можно же что-то сделать! – не унимался физик. – Отключите все датчики! Может, тогда эта дрянь перестанет реагировать…
– Нет, – отрезал Иджертон. – Пусть информация поступает до самого конца…
Голубые кривые исполняли сумасшедший танец. Тем временем «тарелка» на главном экране закрутилась вокруг своей оси, а «лепешки» начали сливаться друг с другом, образуя стенки широченной трубы.
– Пушка готова и заряжена нашей «тарелкой», – мрачно прокомментировал Ольшанцев. – Сейчас выстрелит.
– Прекрати, Иван! – не выдержал Родриго, но внезапно поднявшийся гомон заглушил его слова. Многие научники повскакивали с мест и наперебой советовали своему шефу, как поступить. Не обращая на них внимания, Иджертон сверлил взглядом экран, его пальцы подрагивали на сенсорной панели управления.
Не прекращая вращения, «тарелка» стала медленно подниматься. Казалось, она вот-вот достигнет края трубы и, перевалив за него, обретет свободу. Однако загадочный хищник не собирался расставаться со своей добычей. Вдруг металлический ромб провалился на несколько метров в глубь жерла, словно его дернули снизу за невидимый трос. Очертания аппарата исказились – создалась полная иллюзия того, что его погрузили в прозрачную многослойную жидкость с разными коэффициентами преломления.
Физик издал протяжный звук, похожий на всхлип, и Родриго с ужасом увидел, как вспомогательные экраны разом потухли. Почему-то он до сих пор надеялся, что всё обойдется, что Мак не захочет ломать эту безобидную земную игрушку. Но не обошлось.
«Тарелка» была, по сути, уже мертва, от нее осталась только неуправляемая оболочка. А несколько мгновений спустя исчезла и она – сверхпрочный корпус просто растаял в воздухе, словно его разъели пары чудовищно сильной кислоты.
«Переварив» свою жертву, труба начала вибрировать и вскоре распалась на «лепешки». Они, в свою очередь, резко «худели» и, словно тысячи
Родриго содрогнулся – он представил себе участь пилота в случае, если бы летательный аппарат был управляемым. Ученые какое-то время пребывали в оцепенении, затем, как по команде, извлекли карманные компьютеры, связались с Мозгом Базы и вызвали на экранчики информацию, переданную в последний момент обреченной «тарелкой». То один, то другой научник, обводя пальцем змеящиеся линии, начинал сыпать мудреными терминами. Но его тут же перебивали нетерпеливые коллеги, и могло показаться, что вот-вот начнется нешуточная перепалка.
Не суетился из ученой братии только Иджертон. Он повернулся к Эрикссону, и их взгляды встретились.
– Это был Мак? – спросил командир десантников неестественно ровным голосом. Он явно пытался скрыть переполнявшие его эмоции.
– Пока нет причин отвергать эту гипотезу.
– Значит, Мак… Но ведь мы его не провоцировали, не так ли?
– У нас с ним могут быть разные мнения на этот счет.
Чувствовалось, что манера ученого вести разговор раздражает Эрикссона. Но что поделаешь – ему нужна была информация.
– Хорошо, ответьте мне только на два вопроса. Первый: координаты места, над которым произошло нападение, установлены точно?
– Абсолютно точно.
– И второй: какова была интенсивность силового поля?
– Она колебалась, за несколько секунд зафиксированы десятки всплесков. Но даже пиковое значение напряженности намного уступает возможностям наших силовых установок. По крайней мере, в три-четыре раза. Однако я совсем не уверен, что Мак, нападая на незащищенный аппарат, показал всё, на что способен.
– Благодарю. – Эрикссон поднялся и, не говоря больше ни слова, вышел из зала.
Ермолаев проводил взглядом широкую спину своего шефа и подошел к Родриго.
– Ты понял? Готов поклясться, старик готовится к войне! Вот увидишь, завтра-послезавтра он объявит «крестовый поход». Наконец-то нам предстоит настоящая мужская работенка. Можешь не сомневаться, мы размажем этого Мака по джунглям.
– Не уверен, – ответил Родриго после секундной паузы.
– Что?! – Филипп опешил. – Не уверен? А может, ты уже в штаны наложил? Тогда объясни мне, какого черта мы вообще здесь торчим?
Родриго встал.
– Ты счастливый человек, Фил, если знаешь абсолютно верный ответ на этот вопрос. Я не настолько самонадеян. Ты идешь, Иван?
Глава 18
ТОПОР ВОЙНЫ
На голубом небесном полотне, чуть тронутом ажурными облачными разводами, проступила черная точка. Она постепенно росла и спустя несколько минут превратилась в юркую серебристую рыбешку с растопыренными плавниками. Силовое поле посадочной системы приняло катер в свои объятия, выровняло и мягко опустило на металлическую площадку метрах в двадцати от ангара.