Конец детства (сборник)
Шрифт:
Ивашура задумчиво посмотрел на носки своих сапог.
— Да, мы идем в пробную вылазку для установления контакта с пауками. Это опасно, и поэтому в другой раз я бы не задумываясь ответил вам “нет”, но я вдруг подумал, что профессиональное умение формулировать вопросы и ответы может нам пригодиться. Я согласен, но ни одна душа…
— Не продолжай, — улыбнулась Вероника, глаза ее просияли. — А ты, однако, смел, Игорь Васильевич.
— Одним словом, анархист, — без улыбки пробурчал Ивашура. — Будь готова к походу часам к десяти вечера. — Он тоже перешел на “ты”, не заметив
— Слушаю и повинуюсь!
Вероника легонько сжала пальцы начальника экспедиции и убежала, унося в глазах свет признательности, радости и удивления и чего-то еще, поднявшего в душе ответную волну радости и желания снова и снова встречаться с этой девушкой.
Он так глубоко задумался, что не заметил подошедшего вплотную Одинцова. Полковник был, как и всегда, подтянут, деловит, сдержан и сосредоточен.
— Простите, — сказал он, привычно касаясь пальцами клапана своей шапки. — Не помешал?
— Нисколько, — вздохнул Ивашура, закрывая “дверь в мир своих чувств и желаний”. — Слушаю вас, Мартын Сергеевич.
Разговор с Вероникой происходил возле столовой, вагончик которой ничем не отличался от остальных домиков экспедиции, но располагался отдельно и был пристыкован к крытой кухне. У столовой всегда стояли одна или две машины, привозящие продукты из города, сновали люди. Откуда-то тянуло дымом и чем-то сладким, как из кондитерской.
Ивашура посмотрел на часы и увлек Одинцова к штабу. Смеркалось, а он не сделал еще и половины того, что намеревался успеть до десяти вечера.
— Я тут расспросил… — заговорил на ходу Одинцов. — Мнения расходятся. Как вы считаете, Игорь Васильевич, чем может закончиться экспансия Башни? Не может же она расти вечно, должен быть какой-то предел.
— Должен, — согласился Ивашура. — Но мы его не знаем. Как сказал мой знакомый физик: “Наша физика мало применима к Башне”. По известным законам физики ни один из земных материалов не способен выдержать таких нагрузок, которые должно выдерживать сооружение выше одного километра и массой больше одного миллиона тонн. Оно просто рухнет под собственной тяжестью, если только не представляет собой колонну, целиком вылитую из этого материала. А Башня если и не полая внутри, то хотя бы имеет пустоты, могу привести расчеты специалистов и наблюдателей. При массе в девяносто миллиардов тонн и высоте в два с половиной километра материал Башни имеет плотность бериллия, и тем не менее Башня не разрушается! Может, стены Башни и не стены вовсе, а одна видимость? Скажем, голографический мираж или в крайнем случае неизвестное силовое поле. В одном я уверен почти на сто процентов: Башня каким-то образом изменяет ход времени.
— Почему почти?
— Потому что наши с Михаилом путешествия в “пузырях времени” вполне могут казаться галлюцинациями, шутками собственного мозга, отреагировавшего на всплеск какого-то излучения. Обратного, к сожалению, никто не доказал.
— Но вы-то сами уверены в путешествии, не так ли? Хотел бы я побывать на вашем месте, честное слово! Испытать на себе хотя бы “зону ужасов”.
Ивашура весело посмотрел на собеседника:
— Ай да полковник! Я думал, что из всех
В глазах Одинцова зажглись иронические огоньки.
— Не обольщайтесь, Игорь Васильевич. Мне это нужно по долгу службы. Впрочем, вас я тоже понимаю. Рисковать вы умеете, надо признаться.
— Стараемся, — в тон полковнику сказал Ивашура. — В “зону” я вас свожу, пожалуй, но позже, после пульсации. Не возражаете?
Они остановились у домика штаба, дверь которого то и дело впускала и выпускала людей.
— Еще вопрос, — спокойно проговорил Одинцов. — Как вы думаете контактировать с пауками?
Ивашура внимательно посмотрел в проницательные глаза гостя.
— Однако, информация у вас поставлена!
— Стараемся, — прищурился Одинцов.
— Боюсь, я вас не обрадую Я не знаю каким способом следует устанавливать контакт с пауками. Сегодня я намерен совершить первую попытку, а в дальнейшем хочу образовать инициативную группу контакта. По-моему, нет смысла доказывать его необходимость?
— Мне — нет, — невозмутимо ответил Одинцов. — Если вам что-нибудь понадобится из спецснаряжения, обращайтесь ко мне, наша “фирма” поможет.
Полковник кивнул и удалился к домику связистов. Ивашура молча смотрел ему вслед, пока кто-то не тронул его за рукав. Гаспарян.
— А если он узнает? — спросил эксперт, кивнув на удалившегося Одинцова. Видимо, его мучили те же мысли, что и Ивашуру.
— Он знает, — сказал начальник экспедиции.
Ровно в восемнадцать ноль-ноль Ивашура занял место в кабине вертолета вместе с Меньшовым, Гришиным и двумя физиками, бережно обхаживающими два зонда с аппаратурой контроля среды и телекамерами. Было решено зависнуть над Башней на безопасной высоте и опустить на ее размытую вершину зонды на тросах. Запись передачи с телекамер должна была вести по кабелю переносная видеомагнитофонная система в кабине вертолета.
— Чуть что — рви когти! — инструктировал Меньшов пилота. — Не жди, пока свалимся в пикирование. Увидишь, что вертолет ведет себя необычно, — сразу дай знать.
Пилот, спокойный молодой человек со шрамом на щеке, молча кивал головой.
Взлетели по расписанию, ответив службе авиаконтроля. Через десять минут вертолет завис над Башней в сотне метров от ее дрожащей вершины, постепенно теряющей плотность до полной прозрачности.
— Если бы самому туда слазить, — вздохнул молчавший всю дорогу Гришин.
Меньшов, занятый настройкой приборной части второго зонда, фыркнул в бороду:
— Что это с вами, Константин Семенович? С каждым днем ваши желания все рискованнее и оригинальнее.
— Легче подавить первое желание, чем утолить все, что следует за ним 7 , — улыбнулся Ивашура.
— Знаю, — снова вздохнул Гришин. — Но уж очень хочется сбросить покров тайны с апокалипсиса Башни.
— Трос не достанет, — сказал один из физиков, — надо опуститься ниже.
7
* Бенджамин Франклин.