Конан в Венариуме
Шрифт:
Среди жителей Датхила послышалось рычание, подобное тому, что издает дикая кошка, завидев добычу.
— Мы их прогоним! — выкрикнул кто-то из толпы и его поддержал гул мужских голосов.
— Спокойно! — крикнул Мордек, и Конан с гордостью лишний раз убедился, что его отцу достаточно одного слова, чтобы обратить на себя внимание. — Одним нам не под силу вытеснить армию захватчиков, — продолжил кузнец. — Мы должны собрать всех мужчин, способных нести оружие, из всех кланов и деревень.
Он осмотрелся, выискивая своих товарищей.
— Эоганнан!
— Ради аквилонской напасти — сможем, — объявил Глеммис.
Эоганнан, человек, не уступающий в габаритах кузнецу, был скуп на слова и просто молча кивнул.
— Отлично, друзья, — сказал Мордек. Глеммис пойдет в Уист. Ты, Эоганнан, отправишься в Нэрн. Любое из этих мест, не дальше, чем в паре днях пути. Пусть там народ узнает, что опасность близка. Скажите им, пусть разносят весть по другим деревням. Только, объединив совместные усилия, мы растопчем противника.
Эоганнан еще раз кивнул и тут же зашагал вниз по тропинке по направлению к Нэрну, полагаясь на глубокие познания местности для добычи пропитания за время пути. Глеммис, напротив, сначала забежал в свой дом. Он покинул Датхил с внушительным кожаным мешком через плечо. Конан предположил, что там более чем достаточно, овсяных лепешек, ржаного хлеба и вяленого мяса, для поддержания себя в дороге.
— Вы славно поступили, послав гонцов, — сказал Фидах. — Я же, в свою очередь, двинусь на северо-запад, к Лохнагару. Родственники моей жены из тех мест. Думаю, у меня не возникнет проблем, когда я попаду туда. Так что, мы встретимся вскоре, чтобы напоить наши мечи кровью аквилонцев.
С этими словами, он заспешил прочь, быстро переставляя ноги, и скоро исчез из виду.
Жители Датхила еще немного потоптались на улице. Потом, многие засобирались в дорогу. Некоторые из них намеревались отправиться вслед за Фидахом, другие к югу, поближе к аквилонской границе, которую преступили вероломные соседи.
— Несите свои мечи, копья и топоры ко мне в кузницу, — сказал односельчанам Мордек. — Я наточу их для вас и ничего не попрошу взамен. Каждый должен оказывать посильную помощь в борьбе с захватчиками. Цена любой работы ниже стоимости рабства.
— Мордек говорит как вождь клана, — раздался чей-то голос.
Это был Баларг — ткач, чей дом располагался по соседству с кузницей. Слова были почтительны, но тон резок. Между Мордеком и ткачом шла давняя негласная борьба за лидерство в деревне.
— Я рассуждаю как мужчина, с пониманием того, что нужно делать, — пророкотал Мордек. — А как я бы мог говорить иначе? — он на миг умолк и встряхнул своей большой головой. — Не приди сегодня пастух со страшной вестью, я бы говорил по-другому.
— Интересно как? — воскликнул Баларг.
Он был несколько моложе своего соперника, но не такой массивный.
— Так я отвечу! Ты всегда говоришь только о том, что выгодно тебе самому.
— Нет, — Мордек снова тряхнул головой. — Не время сейчас затевать ссору.
— Ладно, пусть будет так, — тон Баларга снова стал спокойным, но когда он говорил эти слова, то отвернулся от кузнеца.
Конан горел желанием отомстить за оскорбление, нанесенное его отцу, но, к счастью, сумел сдержать пыл. Если Мордек счел, что сведением счетов можно заняться и после войны, то и Конан подождет с местью ткачу. К тому же, дочь Баларга, Тарла, была ровесницей юноши. И с некоторых пор, сын кузнеца стал на нее заглядываться, чего раньше с ним не случалось.
Постепенно люди стали расходиться. Дома, их ждали женщины с кучей вопросов к мужьям и братьям. То и дело из жилищ доносились возбужденные возгласы, в которых слышались гнев и тревога. Киммерийкам было не привыкать к войне, и свободу они любили ни чуть не меньше своих мужчин.
Мордек опустил тяжелую руку на плечо сына.
— Возвращайся в кузницу. До битвы с врагами у нас будет больше работы, чем когда-либо.
— Хорошо, отец, — кивнул Конан. — Та сказал про копья, топоры и мечи. А как же шлемы и кольчуги?
— Шлемы? Шлем легко сделать из двух листов железа и сковать вместе. А вот кольчуга — дело другое. Ковка ее требует времени. Каждое звено должно иметь одинаковую форму и соединяться с соседним таким образом, чтобы не соскользнуть. За время изготовления только одной кольчуги можно выковать много других вещей. А враги ждать не будут. Думаю, в этом я прав, — кузнец расправил плечи.
Вернувшись в кузницу, они застали мать Конана, стоящей посреди комнаты. Юноша даже издал возглас удивления, ведь в последние дни она редко поднималась с постели. Конан раньше Мордека кинулся к Верине, чтобы помочь вернуться в спальню. Но женщина остановила его порыв жестом исхудавшей руки.
— Погоди! Расскажите мне про аквилонцев. Я слышала крики с улицы, но не смогла разобрать ни слова.
— Они пришли на наши земли, — мрачно ответил Мордек.
Рот Верины сузился. Глаза превратились в щелки.
— Вы будете драться с ними, — это был даже не вопрос, а утверждение.
Мы все будем сражаться. Каждый мужчина из Датхила, каждый из ближайших деревень. Все, кто слышал или услышит такие новости, возьмутся за оружие, — Мордек говорил, не обращая внимания на согласно кивающего Конана.
Затянувшаяся болезнь высосала физические силы Верины, но не сломила ее дух. Сейчас в ее глазах пылал огонь, более яркий, чем в горне.
— Да! — произнесла она. — Уничтожите их всех. Оставите только одного, чтобы он смог поведать соплеменникам об ужасном поражении.
— Конан в запале ударил кулаком по ладони.
— Кром! Мы сделаем это!
Мордек усмехнулся.
— У грачей и воронов скоро будет праздник, Верина. Ты же видела, как они пировали двенадцать лет назад на другом поле брани, перед самым его рождением, — палец кузнеца указал на Конана.