Компромисс

Клепикова Мария

— Я, — Лиля замялась и отвела в сторону глаза.

— Давай, рассказывай, — муж устало присел на соседний табурет и откусил лежащую на блюде кулебяку.

— Ну, в общем… меня мальчишки опять дразнили, и Серёжа ударил одного. Я видела, он не сильно, а эта скотина специально упал и заорал, как бешеный. Потом пришла учительница, а «эти», их было трое, сказали, что Серёжа их избил. Ещё синяки свои показывали и болячки старые расковыряли, чтобы кровь пошла.

??????????????????????????

— Ясно. А что учитель?

— Что, что, естественно им поверила — они же из элитного

класса. Сами мозгов — дай, Боже! Короче, тупые, зато мамочки их в родительском комитете, и деньги постоянно отстёгивают.

Максим сам налил себе чая и съел ещё пару кусков. Я обернулась в пол оборота и буркнула:

— Привет.

— Привет. Меня в этом доме кормить собираются? Есть что посерьёзнее? — он встал и заглянул в кастрюльку с давно остывшей молочной кашей.

— Рагу мясное, будешь? — я попыталась смягчить голос. Правильно — муж-то не виноват. По крайней мере сейчас.

— Давай, грей, — Максим включил радиоприёмник и настроил на любимую волну. — Чё расшумелась, опять месячные?

— Не приставай, не до тебя.

— Ну-ну, я вижу.

Ну, вот зачем он это сказал? Промолчать не мог? Я резко развернулась, раздражение на брата никуда не исчезло и теперь готово было выплеснуться на новую «жертву»:

— Максим, что ты видишь? Не лезь не в свои дела, сама разберусь!

— Женщина, ты, видимо, забыла, кто в доме хозяин? — не повышая голоса, но при этом достаточно грозно спросил он. — Корми мужа, а в чём разбираться — я сам решу!

Я как-то недоуменно посмотрела на него, но послушалась. Максим поел ужин и пошёл в комнату к Серёже. Мы с Лилей несколько раз по очереди порывались подойти к закрытой двери, но стыд за подслушивание останавливал. Наши парни говорили долго и тихо, а потом вышли вполне себе в неплохом настроении.

— Ну что, девчонки, заскучали? Давайте-ка, организуйте нам чайку.

Мы с сестрёнкой переглянулись, а Максим подмигнул Лиле и улыбнулся, да и Серёжа довольный развалился на стуле. Только я одна совершенно ничего не понимала и молча разливала кипяток по чашкам. Вдруг грубоватая ладонь незаметно пробежала под юбкой по внутренней части бедра. От неожиданности вскрикнула, на что Максим невозмутимо поинтересовался:

— Обожглась, дорогая? Надо будет смазать кожу мазью.

Шаловливая рука и не думала покидать столь интересное местечко, продолжая поглаживать чувствительную кожу. Я строго посмотрела на мужа, но он сидел абсолютно невозмутимым и даже с сочувствием смотрел на меня.

— Не стоит, само пройдёт.

Я еле сдержалась, чтобы не вмазать ему прямо при брате и сестре. Максим слегка ущипнул за ногу, довольно хмыкнув на мой шик.

— Я, пожалуй, настаиваю. Сама видишь, кожа покраснела, нельзя так халатно относиться к собственному здоровью, — муж взял в руку мою ладонь, разглядывая несуществующий ожог и дуя на кожу. — Пойдём, смажу. За вами посуда, — обратился он к сидящим ребятам и подтолкнул меня к выходу.

Как только мы скрылись в спальне, Максим закрыл дверь на замок и плотоядно посмотрел на меня.

— Максим, ты что удумал?

— Как что, лечить тебя буду, — муж резким движением снял с себя рубашку, наступая на меня, словно жищник. — Я слишком

долго оставлял тебя без внимания, так что буду исправлять своё упущение.

— Перестань, ребята ещё не спят, — я попятилась назад, понимая, к чему клонит муж.

— Хм, здесь хорошая звукоизоляция, и потом — мы тихо.

— Маньяк сексуальный.

— Это комплимент?

— Что ты делаешь? — я попыталась остановить блуждающие под одеждой руки.

— Ш-ш-ш, не шуми, — Максим снял, наконец, с меня платье и дразнил, играя лямкой от бюстгальтера.

Вот так всегда он поступал — брал меня, когда хотел и как хотел, а я и возразить не могла, дабы не травмировать психику брата и сестры. Но, к чести мужа, он никогда не обижал меня. Сейчас, спустя время, и умудрённая опытом я понимала, насколько он был сдержан в первую брачную ночь. Максим постепенно открывал мне удовольствие от плотских утех, и мне было стыдно за то, что испытывала к нему влечение, как ни крути. Тело идеально подстроилось под игру мужа и отвечало на его ласки. Хоть сравнивать было не с кем, но я была уверена, что он хороший любовник. Это только кажется, что всё познаётся в сравнении. Для меня хватало Максима вполне. Я не была пуританкой, кое-что видела, кое-что слышала. В конце концов, он лепил из меня такую женщину, какую, наверное, и хотел. Нам было хорошо вместе, и это главное.

* * *

С того самого дня лёд в наших отношении треснул. Не до конца, но придирок уже стало намного меньше, да и те оставались в мыслях, по крайней мере, у меня точно. Я поняла, что придётся принять Максима таким, какой он есть. Он не ребёнок, а я не мать, чтобы перевоспитывать.

Тёплое осеннее солнце припекало на открытых участках леса. Опадающие листья разноцветным ковром расстилались на земле, шурша под ногами прогуливающихся людей и тщательно скрывающихся лесных жителей. Густые хвойные леса разбавлялись яркими участками желто-красных лиственных деревьев. Золотая осень всегда привносила буйство красок в творение природы.

Мы с Максимом поднимались в гору на велосипедах одни, вдыхая свежий воздух полной грудью — Серёжа и Лиля уехали на выходные на школьную экскурсию в соседний город. Остановившись на давно запримеченной полянке, мы спешились и разложили плед для пикника. Максим всегда, как удавалось время, старался выбраться на природу. После работы они с Серёжей частенько устраивали пробежки в ближайшем лесу. Но сейчас муж решил отправиться подальше, но не совсем далеко. Поэтому единодушно решили прокатиться на велосипедах, а не на машине.

Осмотрев окрестности, я наткнулась на пенёк, полностью одетый в крепкие опята. Ещё когда родители были живы, мы всей семьёй каждую осень выезжали за грибами. Это было весёлое время. Я, словно окунувшись в прошлое, услышала за спиной знакомую тяжёлую поступь отца.

— Пап, смотри, как их здесь много! — крикнула я и обернулась.

Счастливая улыбка медленно растаяла. Поддавшись приятным воспоминаниям, совсем забыла, что родителей больше нет. Максим подошёл ко мне с корзинкой в руках. Он протянул один нож, а вторым молча начал срезать грибы. Не в силах сдержать эмоции, я тихо заплакала.