Компромисс
Шрифт:
Я, словно бабочка к огню Стремилась так неодолимо В любовь, в волшебную страну, Где назовут меня любимой. Где бесподобен день любой, Где не страшилась я б ненастья. Прекрасная страна — любовь, страна — любовь, Ведь только в ней бывает счастье.
Нельзя было не заметить, как молодые люди бросали взгляды попеременно то на меня, то на Максима, пытаясь понять, что между нами происходит. Наверняка многие из них мучились сомнениями, что привело нас, вечных соперников, к свадьбе. Не знаю, как со стороны друзей Максима, но мои, скорее всего, догадывались, но также не лезли в душу. С Аллой мы были ближе, как девушки, но здесь она проявила тактичность, прекрасно
Пришли иные времена, Тебя то нет, то лжёшь, не морщась. Я поняла, любовь — страна, Где каждый человек — притворщик. Моя беда, а не вина, Что я — наивности образчик. Любовь — обманная страна, И каждый житель в ней — обманщик.
Максим, молча и не отрываясь, смотрел на меня, но я словно специально уводила взгляд — печаль накрыла меня с головой, и боялась просто элементарно расплакаться на глазах у всех, а этого допустить было нельзя. Вряд ли до этого момента он слышал моё пение. Я не специально, но словно предугадала с этой песней, постепенно, с каждым словом примеряя её слова на нас с Максимом, и от того накрывала ещё большая грусть. Мне хотелось высказаться, выражая свою боль в чужих словах.
Зачем я плачу пред тобой, И улыбаюсь так некстати. Неверная страна — любовь, Там каждый человек — предатель. Но снова прорастёт трава Сквозь все преграды и напасти. Любовь — весенняя страна, Ведь только в ней бывает счастье.
Как только романс закончился, повисло неловкое молчание, но Артём внезапно вскочил и воскликнул:
— А чего это мы тут паримся? Айдате искупнёмся, что ли? День-то какой хороший!
Всей душой я была очень благодарна другу. Несмотря на весёлый характер, парень был очень чуток к настроению девушек, особенно своих подруг. Своим шутками он порой поднимал нам настроение в любой ситуации. Вот и сейчас, буквально таща за руки обеих, Артём разрядил обстановку, уводя всех за собой к тонкой тропинке, ведущей вниз на пляж. Да я была и не против — спасибо тебе, друг. Ребята на ходу скидывали с себя одежду, оставаясь в заранее одетых купальниках. Я оглянулась машинально — Максим и Роман остались присмотреть за вещами, и мне почему-то показалось, что у них намечался серьёзный разговор. Ну и пусть.
Глава 16. Нервы
Я всё ждала, когда Максим даст мне хоть какие-то объяснения по поводу смены клуба, точнее тренера, после моих намёков, но он молчал и вёл себя привычно. А вот я не собиралась смиряться с привычкой мужа решать всё, не считаясь с моим мнением. Да, у нас всё также сохранялась дистанция, однако, раз уж мы женаты, то имела право знать, что происходит.
Я долго сверлила взглядом Максима, который расслабленно сидел на поваленном бревне после продолжительной пробежки и непринуждённо разговаривал с Серёжей. Садиться рядом с ними не было никакого желания. Точнее с ним, с муженьком. А злилась я потому, что узнала о причине смены клуба не от Максима, а от брата.
Оказывается, наш любимый тренер слёг в больницу с инфарктом, и, по всей видимости, не скоро восстановится. Кадровые перестановки в клубе не сулили ничего хорошего. На роль замены было два претендента: один — это второй тренер клуба — отличный боец, но сущий тиран, ребята с его тренировок в буквальном смысле уползали с татами, а за неповиновение получали не хилые удары, причём для него не имело значения, кто перед ним — то ли парень, то ли девушка, то ли вообще ребёнок; другой же слабохарактерный, тренирующий младшую группу — его подопечные никогда не приближались к призовым
Я несколько раз позже справлялась о состоянии здоровья нашего тренера и даже ездила к нему, но, к сожалению, он значительных улучшений не предвиделось, врачи строго-настрого запретили любые нагрузки и волнения. Таким образом, предложение зятя для Серёжи оказалось выгодным: его клуб действительно намного сильнее, да и тренироваться бок о бок с опытным спортсменом было заманчиво.
Сама же я решила уйти из спорта — необходимых для своего времени вершин добилась, а продолжать профессиональную карьеру на этом поприще не собиралась, к тому же вокальная стезя на данный момент привлекала больше. Я уже зарабатывала своим голосом, а преподаватель прочил мне сольную карьеру. Для Серёжи же тренировки были всем. Что ж, раз так, ставить палки в колёса не стану. Но на Максима обиделась сильно.
А пока бегала вместе со своими мужчинами, потому как резко обрубать концы и бросать физические нагрузки не собиралась, но точно решила, что участвовать в соревнованиях больше не буду. Максиму об этом не сказала — это будет моя маленькая месть за его же молчание. Впрочем, со временем поняла, что муж принял верное решение, но как это преподнёс — было жёстко. Собственно, именно из-за этого дулась уже целую неделю, не разговаривала с ним и отказывала в интиме. По этой последней причине мы поругались даже, и засыпали, отвернувшись друг от друга. Однако такая тяжесть в отношениях удручала меня — не могла я долго злиться, но тут пошла на принцип. Максим тоже не уступал, ведь он считал себя правым. Вот и нашла коса на камень. Сколько бы ещё длилось наше противостояние, неизвестно, если бы не один случай, после которого я сорвалась:
— Серёжа, ты меня в могилу сведёшь! Как, как ты мог? Неужели нельзя себя вести, как все нормальные дети?
— Лен, я не виноват — они первые начали!
Мы битый час выясняли отношения. Я нервно металась по гостиной, заламывая руки, периодически крича и переходя на визг, что раньше себе никогда не позволяла, но нервы, видимо, сдали, а тут под руку попался братец. А самое главное — он сам виноват! Зачем, спрашивается, нужно было устраивать драки в новой школе? Сколько раз нужно говорить, что спортсмен должен держать себя в руках, что должен иметь выдержку и контролировать силу удара, что от обычной драки и вовсе стараться уйти, а тут такое, да как, да где!
— Хватит, за последнюю неделю мне четыре раза звонили со школы! Что, все эти разы ты ни в чём не виноват?
— Нет, говорю же, они сами нарывались!
— Это просто безумие какое! Как я устала, если бы родители были живы!
— Лен…
Серёжа бычился и не объяснял причин. Он тоже изменился. Все мы изменились. Смерть родителей полоснула нам, по нашим душам, и рана до сих пор кровоточила, хоть каждый и скрывал свою боль.
— Уйди, иначе я не знаю, что с тобой сделаю. Просто уйди! Я с ума с тобой сойду!
Именно эту фразу, а за ней последовавшие мои рыдания и хлопок закрывающейся двери в детскую, услышал пришедший после тяжёлого рабочего дня Максим.
— Что случилось? — я слышала, как он спросил он у Лили, проходя вслед за ней на кухню, где я стояла у окна.
— Серёжа опять подрался, — она тоже наревелась и сейчас уселась на своё место с дрожащими от волнения руками.
Я ничего не говорила, потому что всё кипело — так была расстроена.
— Причина? — в отражении стекла видела, как Максим завернул рукава рубашки и вымыл руки.