Комонс
Шрифт:
Напоследок пристраиваем противогазы поверх клапанов на рюкзаки – и достать, в случае чего, можно быстро, и висящая на боку противогазная сумка не будет цеплять и мешаться в узостях и шкуродёрах – вперёд!
Путь по системе, против ожиданий, не занял много времени. Мы просто прошли, следуя за узкими рельсами для вагонеток под ногами – ходят слухи, что они проложены ещё в середине девятнадцатого века. Над головами вдоль стен кое-где попадаются столь же древние крепи – почерневшие от сырости дубовые столбы и поперечные брусья под потолком. Аст ткнул в одни из столбов пальцем, и он по фалангу провалился в труху. На потолке – надписи,
И – летучие мыши. Их реально много. Света они не боятся, висят себе на потолке и висят в зимней спячке – снаружи снег, мороз, ловить нечего. Можно взять крошечное тельце в ладонь и ощутить еле заметное биение крошечного сердца…
Гроты – «Любовь», «Тайвань», «Море Франца», «Курилка»… Коридоры-ответвления уходят только вправо, мы следуем большой дуге, замыкающей систему с севера и с запада. Ни черта не помню, хотя бывал тут не раз и не два – правда, давненько, годах в восемьдесят втором-восемьдесят третьем. В той, прошлой жизни, разумеется.
Следов недавнего пребывания людей не так много – мусор тут принято убирать. Тем не менее, в «Любви» мы нашли ещё мягкие натёки парафина от свечей на каменном блоке, традиционно заменяющем обеденный стол, в «галерее» остро, свежо пахло бензином – здесь на выходные обосновались люди хозяйственные, солидные, с примусом. А вот людей мы так и не встретили.
«Верхняя», северная часть системы, куда можно попасть, лишь преодолев несколько хитро запрятанных шкуродёров за гротами «Море Франца» и «Кис-88», освоена гораздо меньше. На Серёгиной карте её нет вовсе, и сомневаюсь, что из завсегдатаев «Силикатов» о её существовании знают больше полудюжины человек. Туда нам и надо попасть, а для этого предстоит по известным мне приметам (вызубрил, готовясь к переброске в прошлое, как и многое другое) отыскать эти тайные лазы – и лишние глаза при этом точно ни к чему.
Как ни странно, нашли мы их довольно легко. Нужный нам тоннель. уходит вбок посредине длинного шкуродёра, соединяющего западную, основную, и северо-восточную части «Силикатов». Натолкнуться на него случайно почти невозможно – надо пошарить рукой под нависающей слева глыбой, потом извернуться, заползти под неё – и вот тебе заветный лаз! Он короткий, не больше трёх метров, после чего тоннель приобретает привычную высоту, так, что можно идти, не скрючившись в три погибели.
Здесь подземная братия наследила гораздо меньше, и довольно давно. Вот и хорошо, вот и славно – меньше всего нам нужны сейчас свидетели или добровольные помощники – а они наверняка появились бы, увидь кто, как мы раскапываем завал. Короткий язык осыпи, высовывающийся в коридор из ответвления, сверяюсь с картой, потом дохожу до следующей развилки, проверяю маркеры, отмеченные на бумаге – оно!
Завал мы расковыривали часа три с половиной. Поначалу по одному бегали к ближайшей развилке, караулили. Потом бросили это занятие – «верхняя» система пуста, можно работать вдвоём. Воткнули в щели между известняковыми блоками два длинных куска плекса, зажгли, так, чтобы свет падал на «операционное поле» с двух сторон. Спасибо Асту, прихватил с собой две пары особых «сварочных перчаток» из грубого серого спилка – обычные, кожаные, не помогали, кисти рук запросто сбили бы до костей. А так – ничего, обошлось, разве что, прищемили пару пальцев.
В
– Это что, человеческие? – придушенно произнёс Аст. Побледнел, лоб весь в капельках пота, несмотря на промозглую подземную холодрыгу.
– Нет, блинский нафиг, летучих мышей! Копай, давай…
Череп, расколотый придавившей его глыбой известняка, нашёлся чуть позже, как и клочья полусгнившей ткани – остатки одежды. Серёгу трясёт уже конкретно, да и мне, признаться, стало слегка не по себе. В самом деле, натуральный Голливуд, фильм ужасов: раскопки в зловещем подземелье, человеческие кости, расколотый череп… Альтер эго предусмотрительно забился поглубже в наш общий мозг, и подсматривал оттуда одним глазком – давай, «Второй», отдувайся…
Сплошной завал тянулся метра на два с половиной, и оставалось удивляться, почему любопытная подземная братва раньше его не раскопала? Видимо, дело в том, что в «верхней» системе народу вообще немного.
Он лежал во втором от завала гроте. Человеческий скелет, кое-как прикрытый клочьями сгнившей одежды. Кости очищены дочиста – местные крысы не привыкли терять времени, и способны найти лазейки куда угодно. Осторожно сдвигаю то, что осталось от брючины – берцовая кость сломана пополам. Видимо, тоже попал под завал…
И это не единственное повреждение: череп зияет круглой дырой в районе виска, и второй, чуть побольше – слева, ближе к затылку. А вот и причина: «ТТ», проржавевший так, что знакомые очертания едва угадываются – подземная сырость неумолима. А вот чёрные пластиковые накладки на рукоятке сохранились в целости.
Аст подобрал валяющуюся возле скелета армейскую фляжку, потряс над ухом. Мятый дюраль отозвался плеском – не пустая…
Луч налобника луч выхватил из темноты мелкие, похожие на куриные, косточки. Тоже очищены дочиста.
– Крысиные? Он их, что, ел?
Киваю. Неведомый сотрудник «спецотдела» не стал дожидаться мучительной смерти – от голода, или от заражения крови, перелом-то явно был открытый… Жажда ему точно не грозила – вон, и сейчас вода по сочатся с потолка, при необходимости за пару часов можно набрать полную флягу. Сколько же он просидел, собирая капли, обгладывая крысиные косточки, пока не осознал, что помощи не будет?
То, зачем я сюда пришёл, валяется рядом со скелетом. Брезентовый, прогнивший насквозь «пионерский» рюкзачок хранил большой свёрток – несколько слоёв коричневой упаковочной крафт-бумаги, туго перетянутые чёрной матерчатой изолентой. С угла пакет прогрызен, крысы постарались. Потому содержимое и не долежало в целости до того момента, когда посланцы генерала-СВРщика разобрали завал и добрались до трупа – почти на четверть века позже нас с Серёгой.
По-хорошему, надо поскорее спрятать находку в свой рюкзак и разбираться с ней уже в Москве, дома, но… вы бы удержались? Взрезаю упаковку складным ножом (купил перед вылазкой взамен безвременно почившей «Белки») – внутри оказываются ещё два пакета. Первый, побольше, содержит четыре завёрнутые в промасленную бумагу толстые тетради, жиденькую пачку купюр, перетянутую аптечной резинкой (сторублёвки, бумажки по пятьдесят и двадцать пять рублей) и ещё один пистолет – маленький, плоский, кургузый, вроде дамского «Браунинга». Ты смотри, «Коровин»! Раритет, аднака…