Комонс
Шрифт:
Отец здесь – стоит возле окна, прислонившись к стене. Поймал мой взгляд, помахал рукой. Спасибо, папочка…
«Он смотрит на синее небо, На крестик со снежным хвостом. Где жизнь – то ли быль, то ли небыль, Дорогой вела непростой. Где солнце светило не часто, Где часто брало на разрыв. ГдеАга, уловил, понял – выпрямился, вытянулся в струнку на стуле, весь обратившись в слух. Ищу глазами отца – у него глаза на лоб лезут от удивления.
То ли ещё будет…
«Затяжкой откроется память, Как буквы на старом холсте. И «Су» засверкает над нами С арабским орлом на хвосте. Песка раскаленного ветер Опалит пустынным огнем, И прямо сквозь сорокалетьеОн вверх по стремянке шагнет…»
Теперь – припев. Жора смотрит мимо меня, только уголок рта подёргивается…
«Не волнуйтесь товарищи, это летчик мечтающий, Мастер неунывающий огневого удара. Его жизнь лучезарная – Бирюлево-товарное, Где квартира шикарная, и «Москвич», но не старый…»Может, стоило пропустить, не расчёсывать мужику лишний раз нервы? Но – из песни слов не выкинешь.
«И будет он словом нерусским Всё ручку стараться дожать, И сквозь пелену перегрузки Появится хвост "Миража", И в линиях стекол прицела Чужой задымит силуэт. Но бой вдруг потребует цену За этот счастливый билет…»Отец серьёзен, как никогда. Жорин кулак сжался так, что побелели костяшки. В глазах – расчерченное инверсионными следами и дымными трассами «Сайдвиндеров» небо Синая.
«И вздрогнет подстреленной птицей Пробитый осколками «Су», И небо с землей закружится, Совьётся в цветную косу. И в тряске кабины разбитой Погаснет последний экран, И ласково девушка Рита ЕмуДа, товарищ майор, я знаю, что такое «речевой информатор РИ-65Б». Как и вы, и мой отец. Всего трое во всём актовом зале.
«Что было, то было, ребята Что сетовать зря на судьбу? Пусть ею немного помятый, Зато обогрет и обут. И как-то стреляет в коленке, А с виду мужик ничего, Поскольку хирурги в "Бурденке" Зашили на совесть его. …и синее, звонкое небо, Где вечно летит самолет… Купить два кефира и хлеба И дочка на ужин зовет…»А председатель школьного комитета комсомола уже насторожилась, приняла охотничью стойку. Не понимаешь? Тебе и не надо. А попробуешь потом вякнуть – я на тебя Жору натравлю!
Вечер в кругу семьи. Отец в восторге: «Где взял такую песню? Только не говори, что сам сочинил, всё равно не поверю…»
А я и не собираюсь.
– Пел один парень, студент. На сборах. Может, его?
– Сомнительно. Написано человеком, который сам всё испытал. Ты вот что: слова запиши, покажу лётчикам, в ЛИИ. У нас есть те, кто был в Египте…
Разговор переходит на арабо-израильские войны, потом на авиацию вообще – и так, пока мать не зовёт к столу. Мы с альтер эго вполне довольны, отец сияет, как начищенный медный пятак.
За ужином мать преподносит свежую семейную новость: с Кубы вернулся дедов родной брат, дядя Костя, на секундочку – генерал-майор КГБ. Я спешно дожёвываю котлету с рисом и, оговорившись усталостью, смываюсь к себе в комнату.
Так. Вот мы и дождались. Пора делать следующий шаг – и это надо очень, очень крепко обдумать.
2
1979 г, конец февраля.
Москва.
Два-три дня на размышление.
Обратиться за помощью к двоюродному деду-ГБшнику – это, конечно, сильный ход. Правильный. И те, кто меня сюда прислали, наверняка на это и рассчитывали. Потому что:
«…вас выбрали далеко не в последнюю очередь, за родственников и близких – причём не вас нынешнего, шестидесятилетнего, со всем вашим жизненным багажом, а того, подростка…»
Что ж, пришло время задействовать этот ресурс – только вот идти к Константину Петровичу со сбивчивыми пересказами собственных снов не стоит. Это в кругу семьи дядя Костя большой, шумный, добродушный. А на деле – жёсткий профессионал, не склонный ни к сантиментам, ни к досужим фантазиям. За спиной у него яростные схватки с троцкистами в довоенной Мексике. Потом – работа в Аргентине, где он срывал поставки стратегических материалов в Третий Рейх, наводил местных левацких боевиков на конспиративные квартиры нацистов и сливал американцам с англичанами координаты точек рандеву ребятишек Карла Дёница с «дойными коровами» в Атлантике. А как-то, уже в середине пятидесятых, (он тогда состоял в должности атташе по культуре при советском консульстве в Буэнос-Айресе), знающие люди посоветовали обратить внимание на одного парня. Врач, мотоциклист, отчаянный левак – приглядитесь, товарищ, глядишь, и выйдет толк…