Комната страха
Шрифт:
– Господи, раз говорю, следовательно, разрешаю. Какую помощь мы можем вам оказать?
– Не выдавайте меня, пожалуйста! Я и так уже своих компаньонов подвел, а если все станет предано огласке, то подведу их очень сильно.
– Ответьте для начала на еще один вопрос, – сурово потребовала я, – зачем вам понадобилось портить портрет Светланы Андреевны? Чтобы усилить слухи о привидениях в особняке и еще больше отпугнуть возможных покупателей?
– Какой портрет? – вскинулся Анатоль, но мигом потерял к этому вопросу интерес. – Я к портретам – к никаким! –
– Хорошо, поверим, – согласилась я. – Петя, как вы полагаете, можно пойти навстречу просьбе господина Гурьева?
Я уже знала Петин ответ заранее, но ни господин Гурьев, ни госпожа Вибе не знали его столь же хорошо, и поэтому поверили в его мучительную внутреннюю борьбу. Когда на их лицах стали читаться разочарование и крах надежд, Петя очень нехотя изрек:
– Полагаю, что можно.
– А вы, Татьяна, как считаете?
Той также захотелось помучить того, кто заставил ее немало натерпеться, и она с ответом торопиться не поспешила.
– Ну-у-у-у… – протянула она капризно, – до смерти, насколько я помню, никто не испугался? Так? Значит, можно и не сообщать!
Анатоль вскочил и заходил по номеру едва не вприпрыжку.
– Спасибо вам, господа! У меня же совершенно безвыходное положение сложилось! После убийства! Я и сбежать себе не мог бы позволить, если бы захотел, а то выдал бы себя с головой!
– Что вы имеете в виду? – удивился Петя.
– Но как же? – Анатоль ткнул пальцем в сторону стены. – Здесь в двух шагах от моего номера происходит убийство! Госпожу Козловскую убивают и никого иного! Вы водите знакомство с полицией и рассказываете им о моих… гм… нехороших поступках в ее доме. Полиция однозначно решает, что я, не сумев добиться своего фокусами, решил ее просто убить!
– А то, что во время убийства вы находились в компании полицейского следователя, вас не навело на мысль, что полиция таких глупостей не надумает? – на сей раз Пете не удалось остаться совершенно серьезным.
Анатоль хлопнул себя по лбу.
– Вы про Михаила? Про то, что он точно знал, где я находился и мог подтвердить мое алиби? Но тогда выходит, что когда мы все гуляли, тут как раз и убивали! Ужас какой!
– Нет, было бы лучше, если бы убийство произошло в твоем присутствии! – сказала Татьяна.
– Вот-вот, объясните вашему кавалеру, что к чему! – посоветовала я. – Нам, увы, пора уходить. Пока мы обещаем держать в секрете все здесь сказанное и все, что нам известно помимо ваших слов. От всех в секрете. Но при одном условии!
– Каком?
– Вы нам ответите еще на многие вопросы. Они будут заданы из любопытства, но мы на получении ответов настаиваем. Вы можете полагать, что мы вас шантажируем, и жаловаться в полицию!
24
– Да, будет любопытно расспросить господина Гурьева о том, как он свои фокусы проделывал! – сказал Петя, едва мы вышли на улицу.
– Значит, вы меня не осуждаете за
– Это еще мало за такие проделки! Спектакль он нам сорвал? Сорвал! Да за это его и в полицию сдать не жалко!
– Ну не сорвал Анатоль спектакля! Будьте уж снисходительны и точны. Срок премьеры придется перенести, и только. Хотя, согласна, и это обидно.
– Ох! А как же теперь с костюмами быть? Мы пусть и не в восторге от них, но уже как-то свыклись, даже некоторые места в постановке без них придется переделывать. Наверное, нужно дождаться, когда появится новый наследник?
– Мне кажется, что своего решения по поводу декораций и костюмов госпожа Козловская не отменяла. Так что оно остается в силе. А уж Петр Матвеевич вас всегда впустит и разрешит их взять! Вы лучше придумайте, как вам тайно пробраться на нашу премьеру?
– Да я думал уже. Совсем тайно не выйдет. Но, надеюсь, папенька позволит. Не хотелось бы просить Ирину Афанасьевну на него воздействовать.
– Надеюсь, не придется ее ни о чем таком просить.
Петя кивнул, но сказал вдруг совсем о другом.
– Даша! Вы давно катались на коньках?
– Вот неожиданно! Давно. Года два, как мы уехали в Лондон, а следом в Париж, так и не каталась.
– Тогда мы с отцом правильно поступили, что купили для вас коньки с двумя широкими лезвиями. Приглашаем вас сегодня после репетиции на каток в городском саду! Вы во сколько закончите?
– Надеюсь не поздно, то есть в восемь, в половине девятого.
– Вот и замечательно! Мы за вами подъедем!
– Петя, до городского сада от театра две сотни шагов! Можно и прогуляться!
– Еще лучше!
Александр Александрович сделал нам роскошный подарок.
– Господа! Не припомню уж, когда в последний раз работа у нас продвигалась столь успешно и скоро. Завтра Рождество. Мы все заслужили отдохнуть в этот день с чистой совестью. В день премьеры встретимся и не спеша все прогоним от начала и до финала, а завтра репетиций не будет. Впрочем, если кто сочтет нужным повторить какие-то сцены, зовите партнеров, театр для вас будет открыт. Приятного вам Рождества! А на сегодня уж точно все свободны!
Таким образом, мы с маменькой освободились даже раньше восьми часов. Но я на всякий случай выглянула в окно и разглядела Петю. Ждать назначенного времени стало не нужно, мы быстро оделись и спустились вниз.
– Здравствуйте, Ирина Афанасьевна, – обрадовался нашему появлению Петя. – Рад, что вы согласились пойти с нами на каток. Папенька уже там, дожидается нас.
Мы с легким, как говорится, сердцем и сознанием хорошо исполненной работы прошлись до городского сада. Полюбовались попутно собором и самой площадью. Заснеженными деревьями за оградой сада. Но самым прекрасным в этот вечер был воздух, наполненный искрящимися пушистыми снежинками, неспешно опускающимися из невидимых в темноте туч – казалось, что вовсе ниоткуда они не опускались, а рождались прямо в воздухе у нас над головами.