Коммандер
Шрифт:
— Ты, наглец, смеешь усомниться в словах милорда! — взорвался второй тип, привставая с места.
— Стой, Ролло, стой, — седобородый схватил его руку, легшую уже на рукоять кинжала. — Уверен, что с коммандером Андерклингом можно договориться, не размахивая железом!
Потрясающая... смелость. Они находятся в моем лагере, прямо среди моих людей, и ведут себя так, как будто мы где-то в лесу наедине!
— Герр Андерклинг, — начал седобородый, — коммандер Андерклинг, с того самого момента, как я вас увидел, я понял, что вы — человек выдающихся достоинств! Нечасто в вашем возрасте увидишь столько здравомыслия, и
Так-так, начал меня обхаживать. Что-то будет дальше?
— И такой дальновидный человек, как вы, не может не знать о необходимости поддерживать добрые отношения с высокопоставленными персонами, заказавшими вам некоторые услуги чувствительного свойства...
— Простите, — невежливо перебил его я, — но никакие персоны ничего мне не заказывали. Я служил и служу Пресветлой Церкви Неизбывного света, всеблагого и всесожигающего...
— Мы все служим церкви, — перебил меня старикан, и его серо-стальные глаза стали очень серьезными. — Некоторые, — прямо, как вы, герр Андерклинг, — он преувеличенно-вежливо поклонился мне, — а кто-то... опосредованно. Ну вот, мы, например, — оглянулся он на чернобрового спутника, проверяя, видимо, держит ли тот еще себя в руках, — с господином Хейлеманом не имеем счастья принадлежать к славной конгрегации жрецов света и пламени, называющей себя Церковью Неизбывного света. Но, поверьте, даже служа своему господину — а зовут его Гетц фон Волленбург, великий граф Виндесхейма и Хааннау, сеньор Лайтенца, — надеюсь, вы слышали это имя, — в конечном счете, мы действуем ко благу Церкви, как и наш августейший сюзерен. Поэтому, сударь, давайте предметно обсудим наше предложение, поверьте, оно заслуживает самого серьезного отношения!
Гм. Ничего себе. Они служат фон Волленбургу. Да, это серьезно...
— Раз уж вы представили своего господина, может быть, наконец-то, представитесь сами?
— Оу...— Старикан сделал вид, что смутился. — Мне нет прощения! Мы так были поглощены целью нашего визита, что совершенно забыли все приличия! Полагаю, Ролло, коммандер сейчас прикажет вздернуть нас на оглоблях обозных телег и будет совершено прав!
Издевается, сукин сын.
— Но спешим поправиться. Я — Крейг фон Эушвиц, барон Нойендрее. А это — Роланд фон Хейлеман, фрайхерр. Мы оба имеем честь состоять в свите графа фон Волленбурга.
Фон Эушвиц. Слышал про него краем уха... Заправляет делами графа, один из самых доверенных его слуг. И, как говорят, очень ловок в делах!
А фамилия Хейлеман, что носит этот вспыльчивый бородач — еще того чище! Один из министериалов Волленбургов, исполняющий его самые отвратительные поручения. И как говорят очень, очень хороший боец.
И им нужна эта штука... Очень сильно нужна! Что-то мне подсказывает — не будь у меня сотни солдат, разговор протекал бы совсем в другом русле....
А с другой стороны, если подумать — а зачем эта штука мне? За обладание ею наверняка может прилететь от инквизиции так, что мама не горюй. Тереллин не даст соврать. Может, слить её этим ребятам? Но, конечно, не бесплатно, — деньги-то мне как раз нужны!
Барон между тем продолжал:
— Когда клирики Андтага отправили вас со столь опасным поручением, они действовали по согласованию с нами. Ведь вы же понимаете, что иначе мы не были бы столь информированы? Именно нам должен быть передан тот предмет, который вы нашли в Проклятых землях!
И герр Крейг выжидательно
— Господа, я очень уважаю графа. Все говорят, что он — выдающийся человек, и, несомненно, достигнет еще больших высот, как и люди, которые ему служат. Я с радостью готов помочь вам. Но вы должны принять во внимание те трудности, с которыми мы столкнулись, продвигаясь по враждебной местности, среди орков и разной нечисти, теряя людей и лошадей. Ведь граф, насколько я знаю, достойно вознаграждает своих людей?
— Ты чего, мать твою, несешь! — грозно прорычал фон Хейлеман, глядя на меня, как доберман на блоху.
— Я, кажется, понял, Ролло, — пожилой барон смотрел на Хейлемана устало, как будто только что закончил тяжелую работу. — Он хочет денег!
Да, Тзинч вас всех побери, я хочу денег. Почему бы нет?
Чернобровый смерил меня враждебным взглядом.
— Сколько?
Ээ, ну что вам сказать...
— Тысяча дублонов.
— Сколько?! — яростно взревел тот, вновь хватаясь за рукоять кинжала.
Да ничего ты мне,бычара, сейчас не сделаешь!
— Тысяча дублонов!
— Стой, стой, стой. — Седбородый положил руку ему на плечо. Выглядел он несколько обескуражено. — Нам нужно посоветоваться, герр Андерклинг. Простите, мы на время вас покинем. Пойдем, Ролло, нам надо переговорить!
Он дернул сверлившего меня яростным взглядом чернобрового за рукав, и они отошли в сторонку, о чем-то шепчась, и, то и дело, поглядывая на меня.
Наконец они вернулись.
— Итак, герр коммандер Андерклинг, — церемонно начал старикан, — все прекрасно. Все просто замечательно! Мы придумали, как удовлетворить вас совершенно полным образом!
— Это нетрудно, — откликнулся я. — Несите деньги, больше мне ничего не надо!
— О, вы же понимаете, это очень, очень большая сумма! — барон сделал круглые глаза, наглядно демонстрируя непомерность моих запросов. — Нам необходимо объяснить заказчику причину таких неожиданных и чрезмерных затрат! А он далеко отсюда, и ничего ему, соответственно, не объяснишь. Но мы нашли решение! Мы дадим вам вексель! Я кроме всего прочего, имею у маркграфа кое-какие финансовые полномочия. И могу выполнить надлежащую ценную бумагу!
Я задумался. Вексель? Опасная штука. Но, если он будет заверен первоклассным банком, это будет вполне приемлемо.
— Хорошо. Вексель, засвидетельствованный домом Вольфрамов или Ашенбахов, мне подойдет.
— Хмм... Вы действительно предусмотрительны, герр Андерклинг! Что же, я готов представить вам требуемую сумму — 200 дублонов наличными и 800 в виде векселя.
— 900
— Как 900? Мне казалось, что мы договорились...
— Вы же знаете этих прощелыг-банкиров. Они своего не упустят! Буквально три луны назад я получал деньги по векселю церкви, и что бы вы думали? Вместо честного золота мне совали всякую дрянь, и в интересах дела мне пришлось на это согласиться!
— Вы опытны в делах, герр Андерклинг, — седобородый нотабль смотрел на меня одобрительно, — и вы приперли нас к стенке. Мы согласны на ваши условия. Когда мы получим «предмет»?
— Как только я получу вексель.
— Он здесь?
— Если вы про артефакт, то — да. Он недалеко отсюда.
— Прекрасно. Нам надо несколько дней, решить денежный вопрос. И сразу к вам!
Фон Эушвиц снова жизнерадостно мне улыбнулся, на чем мы с ними расстались. Не знаю, почему, но когда они ушли, я невольно вздохнул с облегчением.