Комм Атребат

Франс Анатоль

— Знайте тех, кто является другом атребатов и морэнов, живущих на морском побережье и в глубоком лесу.

Луна, лес и море — друзья морэнов и атребатов. И ни море, ни лес, ни луна не любят чернявых человечков, приведенных Цезарем.

А море сказало мне: «Комм, я прячу твои венетские корабли в пустынной излучине своих берегов».

Лес мне сказал: «Комм, я дам верное убежище тебе, знаменитому вождю, и верным твоим спутникам».

Луна мне сказала: «Комм, ты видел, как у острова британцев я разбивала римские корабли. Я повелеваю ветрами и тучами, и я не дам света моего возницам тех телег, которые доставляют припасы для римлян Неметоцены, так что ночью ты сможешь их захватить».

Так говорили мне море, лес и луна. И я говорю вам: бросьте здесь свои лодки да сети и идите за мной. Все вы станете боевыми вождями и людьми знаменитыми. Мы дадим

прекрасные и добычливые бои. Мы добудем себе в изобилии еды, сокровищ и женщин. Вот каким образом:

«Всю страну атребатов и морэнов я знаю на память так, что нет во всей этой стране ни реки, ни озера, ни скалы, мест которых я не знал бы отлично. И все дороги, все тропки, с их точной длиной и истинным направлением, находятся у меня в уме так же, как и на земле наших предков. И надо быть моему уму великим и царственным, чтобы так держать в себе всю атребатскую землю. Но знайте, что он содержит в себе еще много других стран: британских, галльских, германских. Вот почему, будь мне дано предводительство народами, я победил бы Цезаря и прогнал бы римлян с этой земли. И вот почему мы вместе сможем хватать гонцов Марка Антония и обозы с продовольствием, назначенным для города, который они украли у меня. Ловить их нам будет легко, потому что я; знаю, по какой дороге им ехать, а их солдаты до нас не доберутся, потому что им не известны пути, по которым мы пойдем. Да если б они и сумели итти по нашим следам, мы убежим от них в моих венетских кораблях, которые отнесут нас на остров британцев».

Такими речами Комм внушал большое доверие своим хозяевам с туманного берега. Он окончательно привлек их к себе, подарив им несколько кусков золота и железа, остатки сокровищ, которыми некогда он владел. Они сказали ему:

— Мы последуем за тобой всюду, куда тебе заблагорассудится нас повести.

По неведомым тропам провел он их к краю римской дороги. Когда он замечал около жилища богатого человека коней, пасущихся на мокром лугу, он дарил их своим товарищам.

Так он собрал конный, отряд, к которому стали присоединяться некоторые атребаты, желавшие воевать, чтобы набрать богатства, и некоторые дезертиры из римского лагеря. Этих вождь Комм не принимал, чтобы не изменять клятве, данной им в том, что он не будет видеть римлян в лицо. Он приказывал сметливому человеку снять с них допрос и отсылал их прочь. Порою все население деревни, стар и млад, просило его взять их в его дружину. Этих людей дочиста обобрали фискалы Марка Антония, взимая с них кроме дани, наложенной Цезарем, еще дань неположенную, и взыскивали с вождей пени за воображаемые проступки. В действительности податные чиновники, наполнив казенные сундуки, заботились и о собственном обогащении за счет этих варваров, которых они считали глупыми и которых они всегда могли отдать палачу, чтобы унять докучливые жалобы. Комм отбирал самых сильных людей. Всех прочих, несмотря на слезы я их страх умереть от голода или от римлян, он отсылал обратно. Он не хотел набирать большого войска, потому что не хотел затевать большой войны, как Верцингеторикс.

Со своим небольшим отрядом он в течение нескольких дней захватил несколько обозов с мукой и гуртов скота, убивал даже под самыми стенами Неметоцены одиночных легионеров и перепугал римское население города.

— Эти галлы, — говорили трибуны и центурионы, — жестокие варвары, оскорбители богов, враги рода человеческого. Нарушая присягу верности, они оскорбляют величие Рима и мира. Они заслуживают примерной казни. Мы обязаны перед человечеством покарать этих преступников.

Жалобы колонистов, крики солдат дошли до самого трибунала квестора. Марк Антоний сперва оставил их без внимания. В закрытых и хорошо натопленных палатах, окруженный лицедеями и прелестницами, он занимался представлением подвигов Геркулеса, на которого походил чертами лица, короткой кудрявой бородой и силой своих членов. Облачась в львиную шкуру, взяв в руки палицу, рослый сын Юлии избивал поддельных чудовищ и пронзал стрелами своего лука механизм, изображавший гидру. Затем, внезапно сменив львиные останки на платье Омфалы, он одновременно менял и род своего неистовства.

Тем временем с обозами было неспокойно: дозоры солдат захватывались врасплох, выбивались из сил, обращались в бегство, а раз утром нашли центуриона Фузия с распоротой грудью повещенным на дерево у самых Золотых ворот.

В римском лагере знали, что весь этот разбой учинял Коммиус, некогда царь благодаря дружбе Рима, ныне же предводитель шайки грабителей. Марк Антоний велел действовать решительно, дабы обеспечить

безопасность солдат и колонистов. И предвидя, что хитрого галла взять будет не просто, предложил претору немедленно дать устрашающий пример. Сообразуясь с намерениями своего начальника, претор велел поставить перед судилищем двух атребатов, богаче которых не было в Неметоцене.

Одного звали Вергал, а другого Амбров. Оба они были знатного происхождения, и оба они первыми из всех атребатов вступили в дружбу с Цезарем. Плохо награжденные за свою поспешную покорность, лишенные всего своего почета и большей части своего имения, непрестанно притесняемые грубыми центурионами и жадными судейскими чиновниками, они осмелились глухо высказать какие-то жалобы. Подражая римлянам, они носили тогу и жили в Неметоцене, простодушные и тщеславные, в унижении и гордости. Претор допросил их, приговорил к казни, положенной отцеубийцам, и в тот же день отдал ликторам. Они умерли, сильно сомневаясь в латинском правосудии.

Таким путем квестор, быстро проявив твердость, укрепил бодрость колонистов, возносивших ему свои хваления. Городские судьи Неметоцены, благословляя его отеческую бдительность и благочестив, вынесли декрет о постановке ему бронзовой статуи. После чего несколько латинских купцов, которые отважились выйти за город, были захвачены и перебиты конницей Комма.

VI

Префектом конницы, размещенной в Неметоцене атребатской, был Кай Волузений Квадрат, тот самый, который завлек некогда царя Коммия в западню и сказал сотникам своего конвоя: «Когда я, в знак дружбы, подам ему руку, бейте его сзади». Кая Волузения Квадрата уважали в войсках за повиновение военному долгу, твердость и храбрость. Он был щедро награжден и пользовался почетом, связанным с военными заслугами. Марк Антоний наметил его для преследования Комма.

Волузений усердно выполнял доверенное ему поручение. Он устраивал Комму засады, и, держа постоянную связь с его грабителями, все время тревожил их. Тем временем Атребат, знавший много военных хитростей, изнурял римскую конницу быстротой своих передвижений и захватывал одиночных солдат, Пленников своих он убивал из религиозного чувства, надеясь привлечь богов на свою сторону. Но боги скрывают свои намерения так же, как и лицо. И именно, по совершении одного из помянутых богоугодных дел, Комм очутился в наибольшей опасности. Бродя в то время по области морэнов, он только что ночью зарезал на камне в лесу двух молодых и красивых пленников, когда при выходе из лесу он со своими сподвижниками оказался настигнутым конницей Волузения, лучше вооруженной и более искусной в маневрировании. Она окружила Комма и убила у него много людей и коней. Впрочем, ему удалось пробиться вместо с наиболее ловкими и самыми смелыми атребатами. Они бежали, летя во весь опор к отмелям, где хмурый океан катит валуны по пескам. Стоило им повернуть голову, чтобы увидеть за собой дальний блеск римских шлемов.

Вождь Комм крепко надеялся убежать от этой погони. Кони их были быстрей и менее нагружены, чем вражеские. Он рассчитывал скоро добраться до кораблей, ожидавших его в ближайшем заливе, погрузиться со своими друзьями и уплыть к острову британцев.

Так думал вождь, и атребаты ехали молча. Порой неровная местность или купы деревьев скрывали от них всадников Волузения. Потом оба отряда вновь обнаруживали друг друга на огромной и серой равнине, но были все еще разделены обширным и все растущим пространством земли. Светлые медные шлемы растянулись, и Комм видел за собой только невысокое облако пыли, двигавшееся у горизонта. Уже галлы радостно чуяли в воздухе испарение морской соли. Но с приближением к берегу пыльный подъем замедлил ход галльских коней, и Волузений стал выигрывать пространство.

Варвары, у которых был чуткий слух, уже слышали, как доносятся к ним слабые, едва различимые и страшные латинские крики, когда с вершины песчаного бугра, за изогнутыми ветром ивами, они увидели мачты кораблей, собранных в излучине пустынного берега.

Они выразили свою радость продолжительным криком. А вождь Комм поздравлял себя с предусмотрительностью и удачей. Но едва начав спускаться к берегу, они стали на полугоре, видя с отчаянием, что прекрасные венетские корабли, широкие в боках, очень высокие на корме и носу, сидят на сухом песке, бесполезные на долгие часы, пока дремлет вдалеке отступившее море. При виде этого они так и остались, неподвижные, бессмысленные, потупившись на своих запаренных коней, которые, едва держась на усталых ногах, клонили головы от берегового ветра, бившего по глазам вихрами их длинных грив.