Комэск
Шрифт:
— Что думаешь? — спросил у Семена Лекса. Сам он уже решил, как поступить, но хотел знать, что думает товарищ.
— Пленных спрячем, — деловито предложил Семка. — Сами пойдем навстречу боевым порядком. Дальше — возьмем в клещи и предложим сдаться. А там ясно станет, если засада — обязательно раскроют себя. Мнится мне, что это ляхи под нашим видом решили забрать своих. Они же не знают, что нас прикрывает целая группа.
Алексей согласно кивнул, потому что Семен почти полностью повторил его мысли, но, все-таки внес в план некоторые правки.
Пленных связали
Примерно на полпути Алексей выдвинулся вперед на сотню метров и пошел один. При себе оставил только пистолет, остальное оружие отдал. На первый взгляд, предложение себя в качестве приманки выглядело очень глупо, но выхода другого не было, потому что оставался очень большой шанс положить в неразберихе своих, после чего разборки в Москве обязательно приняли бы совсем другой характер. Чтобы этого избежать, пришлось рисковать. Семен предлагал свою кандидатуру в роль приманки, но Лекса ему отказал, побоявшись, что Семке просто не хватит опыта.
— Ну? И где вы? — Лекса приостановился и покрутил головой.
Почти сразу последовал негромкий окрик.
— Стоять! Руки вверх!!!
Лекса послушно выполнил приказ, одновременно определив, что окрикнули его из-под поваленного дерева.
— Пароль…
— Щука! — охотно брякнул Алексей и потребовал отзыва.
— Карась…
Отзыв последовал правильный, после чего со стороны бурелома показался плотный, усатый мужик в гимнастерке защитного цвета с зелеными «разговорами» и тремя алыми треугольниками на нарукавном клапане. На его голове сидела слегка малая по размеру фуражка с зеленым околышем и синей тульей, а в левой руке он держал наготове потертый наган.
Выглядел и вел себя старшина абсолютно естественно. Кавалерийская форма ничему не противоречила, так как была не так давно введена для погранстражи с небольшими изменениями в знаках отличия. Да и сама принадлежность к ОГПУ не особо настораживала, так как Разведупр часто использовал пограничников в своих целях втемную.
— На колени, руки за голову… — старшина быстро приблизился, не спуская глаз с леса позади Алексея и стараясь не перекрывать сектор обстрела для второго стрелка.
Быстро обыскал Лешку, забрал Браунинг, после чего дружелюбно поинтересовался.
— Где остальные?
— Веди к своему старшему — ему и скажу, где остальные, — спокойно ответил Алексей.
— Ну, пошли тогда, — охотно согласился пограничник. — Для моего спокойствия и своей безопасности, от души прошу — не дергайся. Вот поговоришь с командиром и будешь гулять спокойно, а пока не обессудь.
Говорил старшина по-русски с легким прибалтийским акцентом, что тоже ничуть не удивляло — выходцев из Прибалтики в Красной армии хватало с головой.
В заросшем кустами овраге Алексея встретил еще один молодцеватый усач, тоже в кавалерийской форме, тоже пограничник, но уже с двумя кубиками на нарукавном клапане. Но, в отличие от старшины, в нем сразу чувствовалась кадровая армейская выправка.
Старшина
— Представьтесь, — сухо потребовал усач. Он говорил по-русски совершенно без акцента, очень правильно, можно даже сказать на слишком правильном, но, это как раз и подсказывало, что русский для него все-таки не родной.
— Белов, — Лекса назвал еще один свой псевдоним. — Ваша очередь.
Усач бросил руку к фуражке.
— Уполномоченный отдела ГПУ Западного фронта Калюжонок! — и сразу же напористо засыпал Лешку вопросами. — Где ваши спутники, где генерал Булак-Балахович, где пани Генбарска-Межвиньская?
Вот тут Алексей сразу все понял.
Для начала, Западный фронт еще зимой был переименован в Западный военный округ. Если эту ошибку можно было объяснить оговоркой, то следующий промах полностью разбивал легенду Калюжонка. Дело в том, что ОГПУ Западного округа ни в коем случае не могла знать, кого ведет на советскую территорию Алексей. Об этом Лекса сообщал только в Разведупр. А он, в свою очередь, ни за что не стал бы делиться информацией с конкурентами и мог привлечь пограничников только для содействия перехода границы, без раскрытия личностей. Да, все эти несоответствия можно было, при желании, как-то объяснить, но Алексей не стал этого делать и собрался пойти ва-банк.
Впрочем, не успел. Калюжонок сам каким-то образом понял, что прокололся. Лексу тут же ударили под колено, поставили на колени и завернули руки, а в затылок ему уперся ствол.
— Как ты сообразил, что я не тот, за кого себя выдаю? — лжечекист присел на корточки перед Алексеем.
Его серые, веселые глаза, сразу стали холодными и бесчувственными, а в голосе зазвенел металл.
— Это уже не важно, — криво усмехнулся Алексей.
— А что важно? — «чекист» удивленно вздернул бровь.
— Важно то, что тех, кого вы ищите, вы уже никогда не найдете… — отчеканил Лешка.
— А если мы живьем спустим с тебя шкуру? — Калюжонок нахмурился.
— Не успеете, — нагло ухмыльнулся Лекса. — И обменять меня на свои жизни тоже не получится. Я ничего не стою. Вообще ничего. Единственный ваш шанс уцелеть — это сложить оружие.
«Чекист» зловеще усмехнулся и медленно потянул из сапога нож.
Сердце сжало холодными тисками, Алексею на мгновение показалось, что задумка провалится, а ему прямо сейчас просто перережут глотку. На месте этого Калюжонка, Лекса так бы и поступил, а диверсанты точно не выглядели трусами.
Снова прибежал старшина и отвел Калюжонка в сторону. Алексей сразу понял, что диверсанты сообразили, что находятся в окружении.
Через несколько минут «чекист» вернулся, несколько секунд рассматривал Лексу а потом серьезно поинтересовался:
— И сколько вас?
— Много, — коротко ответил Алексей. — На вас хватит.
Лекса покосился на небо и поразился тому, насколько оно красивое. Жить захотелось еще больше.
— И что ты предлагаешь?
— Я не предлагаю… — Алексей пожал плечами. — Не дорос еще предлагать. Я просто передаю…