Комендантский час
Шрифт:
Нет, не сиренью это пахнет. И не жасмином. По виду вообще больше похоже на фиалки. Только их же вроде в горшках разводят, а не на шпалерах. Или я снова что-то путаю?
— Пленный в сознании, моя королева.
— Значит, его затылок выглядит умнее, чем лицо.
Цветы повсюду. Обои в цветочек. Потолок в цветочек. Платье в…
Много, должно быть, ситчика на него пошло. На нее то есть. Это даже не корова и не бочка, а что-то пострашнее. Метра четыре в обхвате, а то и все пять.
Подбородков, кстати, столько же. И морда рябая. Видел я уродливых женщин, но эта, пожалуй, займет первое
— Моя королева должна сделать скидку на…
— Осторожнее обращайтесь со словами, Рихе. Особенно с теми, которые намекают на долг.
А ростом она маленькая. Я стою на коленях, даже можно сказать, сижу на них, и все равно мы смотрим друг другу почти глаза в глаза.
— Зачем он здесь?
Хороший вопрос. Просто отличный. Но лучше бы вы оба сначала представились, ты и твой…
Ого.
О-го-го.
Мужчина, стоящий слева от меня, выглядел не менее внушительно, чем женщина. Только у него мышечная масса была гораздо удачнее распределена под многослойным чернобурым костюмом.
Высокий: я ему под мышкой пройду не сгибаясь. Бритоголовый, с симметричными татуировками по обоим вискам. Широкоплечий, иначе у него на загривке не смог бы вольготно расположиться то ли гигантский кальмар, то ли осьминог, свешивая щупальца во все стороны.
А еще громила — равнодушный.
Видал я такое выражение лица несколько раз. Когда Фаня телохранителей себе набирал. Вернее, когда кандидаты в охрану оценивали своего возможного работодателя. Что характерно, уходили такие люди до окончания собеседования. Задолго и не утруждая себя объяснениями. Но останавливать их никто не рисковал.
— Это ведь весь твой трофей, Рихе?
— Да, моя королева.
Женщина-колобок перекатилась на пару метров влево, подрагивая цветками, покрывающими ее с ног до головы.
Сначала я думал, что это ткань с таким рисунком, набивная, как говорится, но теперь можно было разглядеть лепестки, стебельки и листочки, трепещущие в воздухе. Прямо клумба ходячая, а не человек. Или вообще не чело…
У меня ведь под ногами не паркет. Да, что-то напоминающее дерево, но не подогнанные друг к другу плашки, а тысячи тонких прутиков или корешков, сплетенных в упругий ковер. И на плечах у лысого мужика действительно сидит какое-то животное, время от времени шевелящее щупальцами. А прическа визгливой бабы вовсе не украшена мелкими бело-лиловыми цветочками: они и есть то, что покрывает всю голову и плавно переходит в…
Это не сон.
Это объективная реальность. Данная в ощущениях. Спутанных, растерянных, разрозненных, но несомненно моих.
Я тогда сидел и смотрел на звезды, мерцавшие в проеме причудливо вырезанного окна. И мне было не то чтобы хорошо, но и не плохо. В руке у меня была фляжка с самогоном сколько-то там кратной перегонки, что тоже вносило свою лепту в умиротворенное состояние духа. А потом явились зеленые человеч…
Они точно были зелеными. Правда, слишком крупными для галлюцинаций. И бесцеремонными. Подхватили, потащили куда-то. А дальше — провал. Полный. Темень и пустота, подозрительно похожие на те, что посещали меня еще в первом совместном путешествии с блондином. Но в тот раз пробуждение было если не особо приятным, то вполне приемлемым. Теперь же…
— Что
Когда она говорит, ее щеки, свисающие вниз, отвратительно колышутся. Да еще и в раздрай с цветами, от чего, если присматриваться, голова начинает кружиться. Моя, конечно, а не ее.
— Мне показалось…
— Кажется — креститься надо.
Мужик с осьминогом неопределенно кивнул, но продолжил:
— Мне показалось подозрительным, что на законсервированной базе кто-то оставался. Процедура консервации как раз и проводится для того, чтобы исключить необходимость присутствия кого-то из членов экипажа.
— Хочешь сказать, все это неспроста?
— Именно так, моя королева.
Толстуха покатилась обратно, распространяя в воздухе приторный цветочный аромат.
— Еще причины есть?
— Его одежда.
— А что с ней? — Глазки-бусинки уставились куда-то в область моей груди или чуть ниже.
— Комплектация. Каждый предмет относится к разным сферам применения. Они просто не должны были собраться вместе.
Наблюдательный, гад. И похоже, неплохо осведомлен. Я вот до сих пор не выучил, для какого рода войск предназначена модель моих штанов, а для какого — фуфайки.
— И тот отсек, где он находился в момент обнаружения, не вписывается в общую систему.
— Уж не хочешь ли ты сказать…
— Часовня.
Женщина-колобок сузила глаза, хотя раньше это казалось мне совершено невозможным. Как говорится, куда ж дальше-то?
— И еще — поведение.
А я разве что-то ухитрился натворить? Вроде бы был тише воды и ниже травы. Пока не вырубился.
— Он нанес урон?
— Ни малейшего, моя королева. Напротив, не оказал ни одной попытки сопротивления.
— Да, это странно, — согласилась толстуха.
Странно? Я что, должен был брыкаться, пинаться и кусаться? Только не после литра Жорикового напитка. Наверное, и на ноги самостоятельно встать бы не смог, так что кроме благодарности к тем, кто подхватил меня под руки, в тот момент ничего не испытывал.
— Все перечисленное свидетельствует о достижении некой определенной цели, моя королева.
— Пожалуй, на сегодня мы простим тебя, Рихе. Но только после того, как эта самая цель станет ясна.
Интересно, как далеко я нахожусь от базы? И вообще где я? Убранство местных апартаментов слишком уж разнится с тамошними интерьерами. По крайней мере, оранжереи в моих владениях не было. Или мне просто не хватило времени ее отыскать.
Елки-палки, лес густой. Причем натурально: за спиной толстухи перспектива просматривается метров на пять, не больше, а потом напрочь теряется в занавесях лиан. Наверное, среди них удобно прятаться, и если выбрать момент и рвануть туда…
Вот ведь дурость лезет в голову! Это же не джунгли, и они не простираются бесконечно во все стороны. Ковер под ногами подрагивает, но вовсе не от ветра, а в ритме, подозрительно похожем на машинный. А еще он тихонько гудит. Скорее всего я нахожусь на каком-то очередном летальном… в смысле, летательном аппарате, о котором не знаю ровным счетом ни хрена. Если на изучение основных чертежей базы мне понадобилась уйма времени, то здесь ловить точно нечего. То есть бежать некуда.