Комедии
Шрифт:
Р а з м ы ш л я е в. Друзья мои! Поскольку мы с вами в окружении репортеров, в плену фотографов и этих… корреспондентов, будем стойки и мужественны до конца. Смело пойдем навстречу их фотообъективам и камерам, пускай они нас отснимут и оставят наконец в покое.
Смех, аплодисменты.
Вы извините, друзья, но я боюсь, что сегодня мигрень и микрофоны меня окончательно доконают… Снимайте, тираны, варвары!..
К в а ш и н. Спасибо,
Т е т я С и м а. Нас?.. С большим удовольствием… Это память на всю жизнь.
Р а и с а В а с и л ь е в н а (осмелев). Только… нам бы хотелось, если можно, не сбоку, а в центре. Можно даже внизу, у ног профессора. Мы… мы присядем на ковер…
К в а ш и н. Ну что ж, пожалуй, можно. Хорошо бы дать вам в руки цветы… или хотя бы… дорожный чемоданчик, чтоб тема туризма как-то вошла в кадр… (Как бы случайно заметив оставленные в углу чемоданы.) А вот, кстати, и чемоданы. Возьмите, мадам, и прошу на ковер, к ногам профессора… Одну минуту внимания, спокойно, смотрите на меня… Свет!
Яркий сноп света освещает группу и сидящих на ковре у ног профессора Раису Васильевну и тетю Симу. За их спиной все участники мистификации, содрогаясь от смеха, строят какие-то невероятные рожи. И только две дамы, прижав к груди чемоданы с наклейками, с выражением блаженного восторга смотрят в объектив аппарата.
Отлично! Все!
На пороге появляется П е р с о н а ж. На нем куртка с золотыми пуговицами и непонятная фуражка с каким-то гербом. (Перекрывая голоса присутствующих, громко объявляет.)
П е р с о н а ж. Машины для гостей и пимпанской делегации поданы! (В публику.) Вы когда-нибудь слышали о такой делегации? Я лично — нет. (Муштаковой.) Позвольте чемоданчики. (Забирает чемоданы.) Прошу за мной.
Шумные проводы, рукопожатия, разноязычная речь, г о с т и постепенно покидают зал. Муштакова, прорвавшись, подошла к Размышляеву.
Р а и с а В а с и л ь е в н а. Вы разрешите нам, профессор, задержаться… всего на несколько минут…
Р а з м ы ш л я е в. А?.. Что?.. Да-да. Я, кажется, обещал вам стенограмму нотингемского конгресса… Вот моя ассистентка. (Указывает на седую даму в дымчатых очках — это Лариса.) Она из Перу и плохо говорит по-русски, но она вам подберет…
Т е т я С и м а. Спасибо, профессор, мы… по другому… по личному делу…
Р а з м ы ш л я е в.
Ю р и й. Моя ошибка, профессора, я не успел доложить вам. То дамы… ла пармутто гуэнос юро морэ муштаково интэлла…
Р а з м ы ш л я е в. Но не сейчас, помилосердствуйте, Алонзо. У меня мигрень…
Р а и с а В а с и л ь е в н а. Всего пять минут, профессора.
Ю р и й. Бласко де вега ирментто…
Р а з м ы ш л я е в. Мон дье! И так много дел на этой планете, а тут еще… какие-то «личные». Команса ву плэ? Что за дьявольская мигрень… (Откидывается в кресле, закрывает глаза.) Устал… Я вас слушаю. Можете говорить, у меня нет секретов от секретаря и… ассистентки.
Р а и с а В а с и л ь е в н а (взволнованно). Я… я скажу вам откровенно, профессора, я — мать… я… маман… муттер той девушки, которая любит… ламур… либе… ваш сын… они встречался в мой дом…
Р а з м ы ш л я е в. Позвольте, что это? Бред или сильная мигрень? Вы же говорите по-русски? Зачем вы коверкаете слова?
Р а и с а В а с и л ь е в н а. Простите, я волнуюсь… Это от атмосферы и давления… Одним словом, наши дети любят, любят друг друга, профессор… Об этом знает и говорит весь город…
Р а з м ы ш л я е в. Вот как… Очевидно, я живу в другом городе. У нас об этом ничего не слыхали.
Р а и с а В а с и л ь е в н а. Да-да… Уверяю вас, профессор, что в нашем доме Юра Куницын давно стал своим, близким, родным… Мой муж… он тоже… ученый товаровед, говорит, что Юра и Ларочка — одно целое…
Т е т я С и м а. Они вместе росли, учились, и большая, чистая, как ландыш, любовь венчает их дружбу. Когда я увидела вашего сына по телевизору, я сказала Ларисе: «Вот кого я хотела бы видеть всегда рядом с тобой!»
Р а и с а В а с и л ь е в н а. Пришло время, профессор, чтобы наши с вами руки, руки родителей, сплелись, благословляя этот счастливый и достойный брак…
Р а з м ы ш л я е в (после паузы). Видите ли, мадам, последние две недели я усиленно готовился к съезду в Джакарте, куда вылетаю на днях, поэтому к такой серьезной акции, как благословение сына на брак, я… несколько не подготовлен… К тому же я считаю, что мои Юрий еще молод. Он сентиментален, влюбчив… Одно время ему нравилась Грета Гарбо, потом Дина Дурбин, а теперь… как, вы говорите, фамилия?
Р а и с а В а с и л ь е в н а. Лариса Муштакова.
Р а з м ы ш л я е в. Ну вот, видите, теперь… Мундштукова. Он еще не осознал, что он мой наследник, что все мои труды, весь этот дом, вилла на побережье, все это ляжет на его плечи… Нет-нет, это несерьезно. Это щедрость сердца… Это пройдет…
Т е т я С и м а. Их роман длится уже полтора года… Это зрелый плод.
Р а и с а В а с и л ь е в н а. Я — мать, и я чувствую… мне кажется, что они… они слишком далеко зашли…
Р а з м ы ш л я е в. Возможно… В наш век, мадам, дальние дороги не представляют опасности.