Комбат
Шрифт:
11 декабря 1994 года.
Подъем батальону был объявлен в 6.00. После завтрака личный состав занялся сворачиванием лагеря. И в 9.00 колонна продолжила марш, сохраняя прежний походный порядок. Спустя полчаса начальник головного боевого дозора доложил о выходе к перекрестку двух дорог. Рокадная дорога, пересекавшая трассу передвижения боевой группировки, являлась административной границей между Ингушетией и Чечней. Батальон вошел на территорию мятежной республики. Пройдя перекресток, техника ушла вправо на проселочную
– Лидер! Я – Титан!
– Я – Лидер!
– Колонне стой! – приказал Семенов.
Голубятников, приняв приказ, одновременно вызвал всех командиров подразделений:
– Стрела-10, я – Лидер, стой!
Колонна, сойдя с дороги, прижавшись к холмам, остановилась, не заглушая двигателей. Комбат поднялся на броню своей командно-штабной машины «Сорока». Вскоре подъехала и встала впереди и рядом командно-штабная машина полка «Чайка». Из нее вышли Семенов, незнакомый генерал, начальник штаба сводного полка и два солдата охраны. Офицеры подняли к глазам бинокли, разглядывая местность впереди.
Голубятников по давно выработанной привычке осмотрелся, прикинул, куда можно увести батальон в случае возникновения нештатной ситуации. А она здесь могла возникнуть в любой момент, что через некоторое время и подтвердилось. Используя афганский опыт, Голубятников приучил механиков-водителей при остановке не сближаться с другой техникой менее чем на тридцать метров. Это давало возможность маневра. Увидел лощину справа, там под прикрытием холмов батальон в случае необходимости вполне мог разместиться и занять оборону. Определив место временного укрытия, Святослав перевел бинокль на аул, находившийся в пяти-шести километрах от стоянки командно-штабных машин. Перед аулом – брошенная тюрьма, расстояние между ними примерно километр, правее – брошенный нефтезавод. В ауле никого.
И тут комбат увидел вспышки и характерные для стрельбы системы залпового огня «Град» звуки. Он понял, что стреляет именно «Град», две установки, с территории тюрьмы. Вопрос: по каким целям они бьют? И кто управляет огнем расчетов реактивных систем? Крикнул командиру полка:
– Товарищ полковник, из тюрьмы бьет «Град»!
Но ни Семенов, ни генерал, ни начальник штаба полка никак не отреагировали на предупреждение Голубятникова. А комбат не стал ждать. Если «Град» бьет по колонне, то надо немедленно уходить. Голубятников вызвал подчиненных:
– Стрела-10, я – Лидер, приготовиться к движению в лощину справа, там разворачиваемся и занимаем круговую оборону. 9-я рота – прямо, 8-я – вправо, 7-я – в тыл. Остальные рассредоточиваются в центре лощины!
Только он успел отдать приказ, как разорвался первый реактивный снаряд. Лег он метрах в тридцати от командно-штабных машин. Голубятников бросил в эфир:
– Стрела-10, вперед!
Разорвался второй снаряд – недалеко от первого. Офицеры и солдаты «Чайки» разбежались в разные стороны. Противник, видимо, вел пристрелку вдоль дороги, поэтому и первые снаряды легли возле грунтовки. Батальон, взревев двигателями машин, рванул в лощину на максимально возможной скорости. Как только он скрылся за естественными укрытиями, реактивные
– Срочно запроси вертолеты, пусть проведут разведку и определят координаты позиций «Градов».
То, что по дороге били две машины, уже не вызывало сомнений, так как со стороны тюрьмы было выпущено более 40 реактивных зарядов. А именно 40 снарядов может выпустить одна боевая машина залпового огня – без перегрузки, на которую у бандитов просто не было времени. Все происходило в считаные минуты. Вот уже около шестидесяти разрывов. Авианаводчик связался со своим командованием, доложил обстановку. Выслушав ответ, виновато взглянул на комбата:
– Извините, командир! Но… вертолетов не будет.
– Как это не будет? Какого черта? – воскликнул Голубятников. – Что у вас на базе происходит?
Капитан пожал плечами:
– Я не знаю! Но мне передали…
– Да мне плевать, что тебе передали! И вообще, валил бы ты отсюда, летун, вместе со своей долбаной авиацией! Она у вас что, только начальство таскать может?
– Я-то при чем, товарищ подполковник?
– При чем? Скройся, чтобы я тебя не видел! Не зли!
– Но я…
– Закройся! Сиди мышью, пока не выгнал из машины.
Между тем в течение 3–5 минут батальон полностью развернулся. Оставив технику внизу, бойцы рот поднялись на холмы, заняв круговую оборону. Они действовали быстро, даже очень быстро в сложившейся ситуации. В полной мере давала знать о себе подготовка в полку. Голубятников также выскочил из «Сороки», поднявшейся по склону одной из вершин. Упал на укрытие, поднеся к глазам бинокль.
– Товарищ подполковник, вас майор Кулик вызывает! – доложил связист.
Майор Кулик был в полку начальником штаба артиллерийского дивизиона, в усиленном батальоне командовал батареей САО-2С9 «Нонна» и в настоящий момент находился в командно-штабной машине артиллеристов «Реостат».
– Лидер!
– Комбат! Я их вижу, указывай огневую. Сейчас мы их сделаем!
– Володь, там, где разворачивается батарея!
– Понял!
Батарея мгновенно развернулась в линию. Орудия встали, соблюдая интервал в тридцать метров.
Кулик на «Реостате» тут же вылетел на всем ходу на соседнюю вершину, определить координаты целей и с открытой местности командовать батареей.
Через две минуты в сторону тюрьмы пошел первый пристрелочный снаряд с одной «Нюрки», спустя минуту – второй, и еще через пару минут батарея провела три залпа из шести 122-мм орудий, выпустив по цели восемнадцать осколочно-фугасных снарядов. После залпов наступила тишина. Сектор обстрела затянуло дымом. «Грады» замолчали. Стало ясно: огневые позиции боевиков уничтожены.
С момента обнаружения Голубятниковым вспышек до уничтожения вражеских систем залпового огня прошло всего десять минут. За это время батальон успел войти в лощину, рассредоточиться, спешиться, занять круговую оборону, определить цели, развернуть артиллерийскую батарею и нанести по целям массированный удар. Всего десять минут.