Команда
Шрифт:
— Правильно ли я понимаю, Драко, что права Главы Рода в настоящее время принадлежат тебе?
— Нет, — сын невозмутимо смотрел отцу в глаза, лишь чуть подрагивающий в пальцах бокал выдавал его напряжение, — нам удалось сохранить тайну. Общество пребывает в уверенности, что ты уехал по делам в Европу. И да, к содержимому твоих сейфов никто не прикасался.
Люциус позволил себе удивиться, взглянул на Командора. Бесстрастностью и неподвижностью тот смахивал на восковую куклу. Или на труп. Невольно вздрогнув, аристократ поспешил отвернуться.
— Для чего тогда
— Не обижайте мальчика, единственной его целью было обеспечить вашу безопасность. У вас замечательный сын, мистер Малфой.
Тихий, безэмоциональный голос гостя вызвал волну холодных мурашек по спине. До сих пор Люциусу не приходилось встречать человека, в обществе которого ему было бы настолько не по себе. За исключением Темного Лорда, конечно, ну так тот и не вполне человек…
— Забота о безопасности — прерогатива Главы Рода, а не самонадеянного мальчишки, вообразившего…
— И к чему же привела ваша забота? — бесцеремонно перебил его Командор, — к полугодовому заключению в Азкабане? К рабской зависимости от существа, называющего себя Лордом Волдемортом? К ежедневной порции круциатуса? К Метке на руке вашего сына?
— Как вы смеете…
— Смею, мистер Малфой. Вполне возможно, вы обязаны мне и Драко жизнью. Мнимое сумасшествие избавило вас от участия в заведомо провальной операции, организацию которой Том Риддл намеревался вам поручить. Думаю, не надо объяснять, чем бы обернулась для вас и вашей семьи очередная неудача.
На секунду Люциус прикрыл глаза, перед внутренним взором мелькнула зеленая вспышка авады. И вдруг разом накатило ощущение безысходности, бывшее его неизменным спутником с момента возрождения Лорда. Надо же, три месяца счастливого безумия — и отвык. Наверное, поэтому так тяжело сейчас возвращаться, от вновь обретенного здравомыслия никакой радости, только страх и глухая тоска. Глотнуть бы сейчас злополучного зелья и погнаться с гиканьем по парадным залам мэнора за старательно улепетывающим Дибби. Шлепнуть по острому, прикрытому льняной тканью плечику, завопить во всю глотку: «Сало!» — и с хохотом спрятаться за снисходительно улыбающуюся Нарциссу. Обнять сзади, зарыться лицом в облако мягких, пахнущих фиалками волос… Нет, невозможно, Люциус Малфой не имеет права быть трусом и слабаком.
— А с чего вы, собственно, взяли, что порученная мне операция непременно будет провалена? Прошлые осечки — еще не повод считать меня неудачником.
— Безусловно. Но в данном случае провал был неизбежен, поскольку интересы Риддла в очередной раз пересеклись с интересами Серой Лиги, которую я имею честь возглавлять.
Люциус недоверчиво усмехнулся.
— Хотите сказать, поражения для вас столь редки?
— Предельно редки. Собственно, за три года нашей работы не было ни одного. Согласитесь, достаточный повод для оптимизма.
Невероятно. Невозможно. Все это — какой-то глупый розыгрыш или провокация. Люциус нервно осушил бокал.
— Я вам не верю.
— Ваше право.
— Никогда не слышал о
— Это — один из показателей нашего успеха.
— Весьма ненадежный показатель. Чем вы занимаетесь?
— Борьбой с кровавыми планами Тома Риддла, в основном.
— Орден Феникса?
— Дамблдору о Серой Лиге известно столько же, сколько и вам.
Люциус открыл было рот для очередного каверзного вопроса, но тут в голове мелькнула догадка.
— Постойте… Все эти взрывы, пожары, палки в колеса, неожиданные сюрпризы в последний момент…
Командор деревянно кивнул, даже отсалютовал нетронутым бокалом.
— Совершенно верно. Всегда знал, что вы человек редкого ума и большой проницательности, мистер Малфой.
Полагалось ответить на комплимент, но Люциусу было не до этикета.
— Я подозревал, но… Началось все с испорченного Зелья Подчинения, не так ли?
— Несколько раньше. Типографию «Голоса Крови» помните?
Люциус невольно застонал.
— Семьдесят тысяч галлеонов!
— Надеюсь, вы не собираетесь потребовать компенсацию?
— Следовало бы, — он бросил на собеседника угрюмый, исподлобья взгляд, — учитывая, сколько я потерял благодаря вашим диверсиям.
— Могу предложить вам нечто гораздо более важное, нежели деньги.
— А именно?
— Защиту, мистер Малфой. Гарантию свободы и безопасности для вас и вашей семьи.
Защита… Люциус взглянул на Нарциссу. Уставившись в камин, она нервно крутила в руках бокал, словно намереваясь протереть в тонком стекле с десяток дыр. Хрупкие пальчики, гордая осанка, красота богини, изящество и совершенство. И — срывающийся, полный бесконечного отчаяния шепот: «…умоляю, уедем…»
— Мы можем покинуть Англию.
В ответ — механический смешок.
— Вы отлично знаете, что как бы далеко вы не сбежали и как бы хорошо не спрятались, Риддл вас найдет. Вспомните судьбу Игоря Каркарова.
Люциус кивнул, признавая поражение.
— Или Северуса Снейпа…
Тяжело сглотнул, вспомнив истерзанное тело друга у ног повелителя. Наполненный ужасом и ненавистью воздух, потная, искаженная сладострастием физиономия Амикуса Кэрроу, торжествующее безумие в визгливом хохоте Беллы. Непростительное за Непростительным, худое, изломанное тело бьется в агонии, скребут по камню окровавленные пальцы. Нечеловеческая боль и нечеловеческое же упорство в черных глазах. Хочется бросить палочку и бежать прочь, но неведомая сила заставляет вытолкнуть из горла очередное «круцио», и с каждой новой вспышкой заклятия в голове невыносимо грохочет: «Прости, прости, прости…»
— Вы считаете, профессор Снейп погиб?
— Что?!
Едва не задохнувшись, Люциус резко подался вперед. Северус, мрачная ты изворотливая язва, неужели…
— Он жив.
От невыразимого облегчения аристократ едва не растекся в кресле, пустой бокал выскользнул из пальцев и покатился по ковру
— Но Темный Лорд… говорил…
— Том Риддл — сумасшедший, мистер Малфой, и как все сумасшедшие, позволяет себе выдавать желаемое за действительное.
— Понимаю… Уолден — ваш человек?