Ком 9
Шрифт:
Правый глаз Дагбажалсана был украшен шикарным фингалом — на пол-лица, натурально.
— Буди своих, Илья! — бежал со стороны лагеря вождь номер два, Цырен, размахивая пустым уже ведром. — Похмеляться будем! — У Цырена фонарём горел левый глаз, однако это не мешало его ликующему настроению: — Видал, да? Омуль сам прёт! Первый раз в жизни такое вижу! — Он черпанул ведром и помчался обратно к лагерю, где уже вовсю кипела готовка.
А посреди полыньи плавала вчерашняя кадушка, на которую практически бросалась
— Айко… — тихонько сказал я, не веря своей догадке.
— Да, Илья Алексеевич?
— Посмотри-ка на ту штуку, что меж рыбы плавает. Внимательно. Что ты видишь?
— М-хм! — удивлённо вздохнула лиса. — Это же артефакт!
— Верно. Сейчас так. Её надо изъять под невидимостью — сразу спрятав под невидимостью! Чтоб никто тебя не заметил. И в каюту ко мне под кровать затолкай.
— Сделаю.
05. ВОТ ДО ЧЕГО СТРАСТИ ДОВОДЯТ!
В голове моей мысли скакали и друг дружку перепрыгивали. Вот так взять и случайно найти артефакт, потерянный столь давно, что он стал легендой?
Ядрёна колупайка, да не может быть!
А с другой стороны — как не может, когда вот она — и бочка старая, и рыба друг на друга лезет?
Вокруг народ был так увлечён необычайной рыбалкой, что никто не заметил, как потемневший деревянный предмет моргнул и исчез. Тем более, что рыба вовсе не ушла, а даже как будто начала выскакивать на лёд в сторону дирижабля.
Я развернулся и скрылся от глаз людских в недрах «Феникса». Надо кого-то по хозяйственной части найти. Наверняка на дирижабле отыщется хоть парочка магоблокираторов? Или хотя бы антимагический порошок…
Нашлась штука даже лучше! Я раньше и не видал такой. Двухстороннее одеяло! с одной стороны — антимагическое напыление, с другой — блокирующее эту антимагию рунное покрытие.
— Тока, ваш-светлость, не обессудьте, я его сиятельству скажу, что вам одеялко отдал. Вещица подотчётная.
— Да конечно, я с понятием! — тут я не удержался и полюбопытствовал: — А скажи-ка, братец, для чего сия дивная вещица предназначалась?
— Так одеяло и есть! — развёл руками кладовщик. — У ихнего сиятельства когда второй-то магичный скачок был — выходит, он огнём и ночью мог нечаянно плескануть, так он енто одеялко всюду с собой таскал, только в его завернувшись и спал.
— Хитро!
— А то ж! Жить захошь — оно ещё и не так раскорячисся.
Я поспешил со своей находкой в каюту, где ждала меня Айко с бочкой. Тут я смог разглядеть артефакт поближе. Вся бочка сверху донизу была покрыта мелкими резными узорами. Из какого дерева выделаны потемневшие бока, так сразу не скажу, не такой уж я знаток. А донце и крышка — из докрасна проморённой лиственницы, по древесным волокнам словно сполохи огненные бежали, и сама она как будто слегка просвечивала.
Ну
— Заворачиваем!
— И зачем мы это делаем? — с любопытством уточнила Айко, помогая мне спеленать мою находку.
— Чтобы это безумие около полыньи прекратилось. Порыбачили — и хватит, хорошего помаленьку.
Айко, принявшая человеческий вид, рассудительно подняла брови и чуть склонила голову набок.
— А что это за предмет? Я чувствую силу, несвойственную ни японской, ни русской магическим школам.
Я обвязал скатку ремешком и затолкал под кровать, сел сам, махнул Айко на стул:
— Присаживайся, расскажу. Честно говоря, я всегда думал, что это — старые сказки. Говорят, давным-давно (некоторые утверждают, что тысячу лет назад, но я думаю, всё же, к нам поближе) жили на Байкале два великих шамана, два друга — Култук и Баргузин. Смастерили они себе ради потехи омулёвую бочку — гоняли по озеру рыбьи косяки. И не смотри на меня так осуждающе. Молодые были, дури много, силы тоже много…
— Развлекались как могли, — тоном учительницы сказала Айко.
— Можно подумать! Тебе напомнить, кто совсем недавно тарелки в расположении склеил, пока меня пару дней не было?
— Но это же не бездумное манипулирование природными богатствами! — строго посмотрела на меня Айко. — Во всём надо знать меру. Но я так понимаю, это не конец истории?
— Нет. Как положено в сложных историях, появилась женщина. Сильная шаманка. Великая, можно сказать. Сарма. Не знаю мелких подробностей, но говорят, что она обещала взять в избранники того, кто подарит ей бочку.
— Омулёвую бочку, которая принадлежала каждому из мужчин ровно наполовину? — Айко поморщилась. — Не могу назвать это решение изящным.
— Да уж, изящного было мало. Над Байкалом гремели энергетические бури, каких местный люд никогда не видывал. Я слышал разные варианты оконцовок, и все они плохие. По большому счёту, в той магической битве пали и оба друга, и их несостоявшаяся невеста — случайно попала под дружеский огонь. Самый романтический вариант утверждает, что теперь все они стали страшными ветрами, господствующими на Байкале.
— На Байкале всего три ветра?
— Четыре, на самом деле. Четвёртый — Шелоник. Возможно, он — сын Сармы.
— От кого-то из тех двоих?
— Вероятно.
— И они не могут выяснить чей, оттого и злые? — Айко фыркнула. — Впрочем, это к делу не относится. Итак, вы нашли древний артефакт?
— Я думаю, да. Все приметы совпадают.
— Н-ну да, — протянул Айко. — Имеем бочку и омулёвое сумасшествие. Я так понимаю, вы хотите изъять артефакт из его… среды?
— Хочу. Сколько раз слышал: как пройдёт буря — омуля ищи-свищи. Значит, опять бочку куда-то унесло.
— А разве буря не может прогнать рыбу?