КОМ 4
Шрифт:
Тут возникли свои сложности. Представьте себе душевые кабинки в условиях ограниченной полярной базы. Представили?
— Ну, приплыли, — с досадой сказал я, поняв, что втиснуться в узкий закуток, да с поворотом, у меня никак не получится.
Ильзе покусала губу:
— Я знаю выход!
22. ОБЖИВАЮ БЕРЛОГУ
МИНИМАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ КОМФОРТА
Я уставился на медсестру в довольно-таки раздражённом настроении.
— Но нам придётся пройти вниз, на технический этаж, — мужественно выдержала мой взгляд Ильзе.
— Прачечная? — догадался я.
— Конечно! — ах, какое облегчение в голосе! — Там более широкое помещение, и есть возможность полить вас из шланга.
— А персонал?
— Там нет персонала, это прачечная базового самообслуживания, её посещают… посещали по графику.
— Отлично. Ты сидишь с Хагеном, мы с Эмме идём туда.
Хочу уже отмыть запёкшуюся кровищу. Есть в таком виде я уж точно не собираюсь.
Последовал весь ритуал отпирания-запирания дверей, спуск на два этажа ниже и поход по глухим коридорам, похожим на металлические короба.
— Эмме, а что у тебя с сестрой? Почему операция для лица?
Не знаю, почему мне вдруг показалось уместным спросить такое у чужой во всех смыслах девушки.
Она нахмурилась.
— Моя сестра… Мы… Жили совсем не богато… И она… В общем, её уговорили поступить в весёлый дом.
— Весёлый дом? Это вроде варьете, что ли?
Эмме покосилась на меня странноватым взглядом, убедилась, что я не придуриваюсь, и пояснила коротко:
— Бордель.
— Ах, дом терпимости! Ясно-ясно. Но при чём тут лицевая хирургия?
Эмме грустно усмехнулась.
— Это был дорогой весёлый дом. Лисси надеялась, что за год она подкопит денег, и мы уедем куда-нибудь в место получше. Обещала приходить ко мне каждую среду, проведывать…
— Не пришла? — предположил я.
— М-м, — помотала головой Эмме. — Я ждала три недели. Потом обратилась в полицию.
— А сама?..
— Боялась я туда идти. Мало ли. Зайдёшь — не выйдешь…
Да уж…
— И что?
— Констеблю сообщили, что разыскиваемая девушка уволена в связи с профессиональной непригодностью.
— Вот я щас не понял…
— Это оказался очень специфический дом. Для садистов.
— Ядрёна колупайка…
Слыхал я про таких… гр-р-р, которые девчонок истязать любят.
— Ей не повезло. Клиент оказался из тех, кто любит изгаляться не плёткой, а ножом.
— Лицо порезал?
— Да. Довольно сильно.
— А как же?.. Почему не восстановили-то? Если бы к хорошему целителю?..
Эмме горько скривилась:
— Оказывается, это был нестраховой случай. Там все девчонки
— Вот сволочи.
— Её поместили в общественный городской госпиталь, оплатив минимальную помощь. Потом, когда деньги кончились, я забрала её домой. Лисси в здравом уме, почти понятно разговаривает и даже может уже нормально есть. Но…
— И поэтому ты уцепилась за предложение выучиться на пилота и поехать на север?
— Здесь обещали впятеро больше, чем в любом другом месте!
— А опыт сестрицы, клюнувшей на богатые посулы, тебя ничему не научил?
Эмме хотела что-то ответить, открыла рот… и закрыла. Дальше мы шли молча — впрочем, недолго.
Прачка оказалась похожей на все прачечные военного образца. Нашёлся и шланг с душевой насадкой, и площадка с оборудованными под ней стоками. Я наконец-то смыл с морды и лап кровь, старательно отгоняя от себя мысли о первом боевом помрачении.
— На складе есть полотенца, — подала голос Эмме. — Или мы можем воспользоваться сушилкой.
— То и другое — лишнее. Отойди за угол…
Я от души отряхнулся. Ну вот, жить можно!
Потом мы вернулись в медблок. Поели. Сперва девчонки, постепенно разморозившиеся и трещавшие меж собой, как сороки. Единственное, потребовал я от них, чтоб говорили исключительно по-русски. Мало ли… Доверять никому нельзя — это мы помним. Убедившись, что их не плющит и не корёжит, поел и я. Эх, мне б сейчас Серафимину способность, чтоб на вид наличие отравы определять! Но Зверь тоже уверял, что плохим не пахнет, а у животных нюх всё же получше человеческого, да и чутьё.
На ночь я запер девчонок по разным палатам, чтобы меньше у них возможности было сговориться да состроить мне какую-нибудь каверзу. Спал вполглаза, хотя Зверь и уверял меня, что услышит, если вдруг какие-то подозрительные звуки возникнут. Тревожно вскидывался на каждый пик и шорох. Но ничего не случилось ни ночью, ни утром.
БАЗА, ДЕНЬ ВТОРОЙ
Выпущенная в первую очередь Ильзе сразу сходила, проверила состояние Хагена, поставила ему необходимые уколы, сделала перевязки, а после спросила:
— Господин медведь, вы не против, если я накрою завтрак?
— Завтрак? Из чего?
— В каждом блоке есть небольшой склад на случай блокировки. Для разных… непредвиденных обстоятельств.
— Я так понимаю, на тот случай, если биологические эксперименты сумасшедшего профессора выйдут из-под контроля?
— Подробностей я не знаю. Так мне объяснили.
— Ясно. И что там?
— Минимально необходимый набор. Галеты. Кофе. Консервы — сгущённое молоко, тушёнка, рыба, повидло…